Глава 4

Сакраменто — край богатый

Путешествуя вдоль Колорадо, мы благополучно пересекли обширные владения индейцев пайютов и уже приближались к восточным отрогам Сьерра-Невады. Там, на берегу озера Моно, мы собирались остановиться и дать отдых измученным дальней дорогой лошадям. За нашей спиной остались земли команчей, горные хребты, пустынные солончаки и обширные прерии.

Что же заставило нас отправиться в Калифорнию? Что привело нас в края, столь далекие от прерий Запада? Во-первых, Бернард Маршалл надеялся отыскать там своего брата, во-вторых, мы полагали, что оба Моргана, лишившись на Пекос всей своей добычи, устремятся в эту богатую золотом страну, чтобы быстро поправить свои дела.

И у нас были более чем серьезные причины так полагать.

Когда мы покинули стойбище команчей, у нас было всего лишь шесть часов свободы. Весь вечер и всю ночь мы мчались вперед и на следующий день уже увидели вдали вершины Сьерра-Гуадалупе. Все наши лошади, включая и старушку Тони, неслись во весь опор, словно им была неведома усталость, и покрывали милю за милей, невзирая на трудную дорогу. Нам удалось перебраться через Сьерра-Гуадалупе, так и не заметив за собой погони, а когда через несколько дней мы переправились на другой берег Рио-Гранде, опасность миновала окончательно.

К западу от Рио-Гранде тянутся отроги Скалистых гор, где и произошло событие, подсказавшее нам, где искать Морганов.

Как-то в полдень мы отдыхали на перевале. Виннету стоял на часах. Для наблюдения он выбрал скалу, с которой все окрестности, как сзади, так и впереди нас, были видны словно на ладони.

Вдруг мы услышали его гортанный возглас, и через мгновение вождь апачей стоял перед нами.

- Краснокожие воины идут сюда, - сказал он.

- Сколько их? - спросил я.

Виннету молча поднял растопыренную правую ладонь и три пальца левой руки.

- Восемь? Нам они не страшны. К какому племени они принадлежат?

- Виннету не знает, потому что на их лицах нет боевой раскраски.

- Как далеко они отсюда?

- На расстоянии четвертой части того времени, которое бледнолицые называют часом. Пусть мои братья разделятся. Виннету и Сан-Иэр пойдут вперед, а Бернард и чернокожий муж встанут сзади, между скал. Мой брат Чарли останется здесь, чтобы говорить с краснокожими воинами.

Виннету отвел наших лошадей за скалы, где их не было видно с тропы, и мои товарищи заняли свои места. Все было готово к встрече.

Прошло четверть часа, и я услышал мерное поцокивание копыт по камням. Индейцы выехали из-за поворота тропы, заметили меня и остановились, я же сидел, наблюдая за ними из-под полуопущенных век и притворяясь, что меня одолела дремота. На каменистой почве не видно следов, поэтому они, предполагая, что я здесь один, обменялись несколькими фразами и подъехали ко мне.

Притворяться дальше не имело смысла, и я медленно встал, сжимая в руках ружье.

- Что бледнолицый делает в этих горах? - спросил один из них.

- Белый муж отдыхает после долгой дороги, - спокойно ответил я.

- Откуда он прибыл?

- С берегов Рио-Гранде.

- А куда держит путь?

- Уфф! - неожиданно воскликнул второй краснокожий. - Воины команчей видели его у вод Пекос вместе с Ма-Рамом! Белый муж стрелял в бледнолицых, за которыми мы гнались!

Итак, кое-что прояснялось: этот краснокожий был одним из тех пятерых, которые преследовали Морганов и которые после моих выстрелов бросились на меня, вместо того чтобы схватить беглецов.

- Куда затем отправился бледнолицый с Ма-Рамом? - продолжал спрашивать предводитель.

- В стойбище команчей.

- Когда и где белый муж встретился с сыном вождя?

- Я взял его в плен в той долине, где сыновья команчей схватили Виннету, Сан-Иэра и еще одного бледнолицего.

- Уфф! Он взял в плен Ма-Рама?! - вскричали краснокожие, хватаясь за оружие, но предводитель остановил их.

- Что сделал белый муж с воинами, которые были с сыном вождя? Он убил их?

- Я не причинил им зла. Одного из них я связал, а остальных Великий Дух лишил слуха и зрения, чтобы они не слышали и не видели, как я увожу с собой сына вождя.

- Но Ма-Рам не был связан, когда мы встретили бледнолицего на Пекос! - вдруг вспомнил тот, кто участвовал в погоне за Морганами.

- Он обещал мне следовать за мной, и я снял с него ремни.

- Уфф! Зачем белому мужу понадобилось ехать в стойбище команчей?

- Сыновья команчей схватили моих друзей, поэтому я приехал к ним в стойбище, связал четверых вождей и обменял их на пленников. Нам разрешили уйти из стойбища и дали свободу на четверть солнца.

- Виннету и Сан-Иэр ушли от погони?

- Да.

Лица команчей исказились от гнева. Однако, что бы они ни задумали, бояться мне было нечего. Меня даже забавляло то, что они вспыхнули как порох при упоминании о неудаче соплеменников.

- Бледнолицый пес должен умереть!

С этими словами предводитель схватился за ружье, единственное у них, так как у остальных краснокожих были только луки и стрелы.

- Остановитесь! Краснокожие мужи погибнут раньше, чем ты успеешь поднять ружье. Мне не страшны восемь индейцев. К тому же я знаю, что воины команчей не причинят мне зла, если я скажу им, где еще сегодня они смогут увидеть Виннету, Сан-Иэра и еще одного бледнолицего, сбежавшего из стойбища.

- Уфф! Где?

- Вон там стоят Виннету и Сан-Иэр, - ответил я, указывая на вышедших из-за скалы с оружием в руках вождя апачей и старого вестмена. - Третий пленник стоит у вас за спиной.

Мои товарищи вскинули ружья, а я отпрыгнул за огромную каменную глыбу и направил штуцер в грудь предводителя команчей.

- Пусть краснокожие воины сойдут с лошадей, - приказал я. - Теперь они наши пленники.

Конечно, численный перевес был за ними, но мы застали их врасплох, к тому же их луки и стрелы ничего не стоили против наших ружей. Поэтому неудивительно, что предводитель медленно опустил свое ружье и спросил:

- Разве мой белый брат не видит, что воины команчей не ступили на тропу войны?

- И невзирая на это, хотели убить меня! Но белый воин не жаждет крови краснокожих братьев, пусть они сойдут с лошадей и выкурят с нами трубку мира.

Индейцы не сразу послушались меня - в прерии зачастую обман считается не предательством, а доблестью, - поэтому команчи опасались подвоха.

- Как зовут моего белого брата?

- Олд Шеттерхэнд.

- Уфф! Мы верим тебе.

Индейцы спешились и сели рядом со мной, предводитель достал трубку. Мои товарищи также сели в круг. Соблюдая ритуал, трубку передавали из рук в руки. Бернард Маршалл, не разбиравшийся в тонкостях индейской дипломатии, допустил ошибку и протянул трубку Виннету, но тот отверг ее.

- Вождь апачей сидит рядом с команчами только потому, что мой брат Олд Шеттерхэнд желает мира с ними, - произнес он, объясняя свой отказ. - Но апач не примет трубку из их рук. Пока команчи сидят с моими белыми друзьями, они в безопасности, но пусть берегутся встречи с Виннету, когда рассеется дым мира. Вождь апачей отправит их души в Страну Вечной Охоты.

Бернард смутился, не зная, что делать, и я поспешил на помощь, взяв трубку из его рук и передав ее предводителю команчей, которые сделали вид, что слова Виннету к ним не относятся.

- Мои краснокожие братья преследовали двух бледнолицых предателей? - поинтересовался я.

- Мой брат уже знает об этом?

- Да. Но я не знаю, удалось ли вам поймать их.

- Злой дух помогал им - бледнолицые собаки ушли за пределы страны команчей и нашли приют у наших врагов. Воины команчей вынуждены были вернуться ни с чем.

- Но как им, пешим, удалось уйти от погони?

- Бледнолицые воры украли у команчей лошадей.

- Разве у воинов команчей нет глаз, чтобы видеть конокрада, и нет ушей, чтобы слышать его шаги?

- Воины команчей пели поминальные песни на могиле вождя, а когда вернулись к лошадям, то нашли часовых убитыми, а два лучших скакуна исчезли.

Негодяи были умны и избрали единственно возможный путь к спасению. С необыкновенной дерзостью они отправились в горы за отрядом команчей и украли коней. В смелости Морганам нельзя было отказать. К таким противникам нельзя было относиться пренебрежительно. Следовало поймать их, даже если бы пришлось ради этого гоняться за Морганами по всем Соединенным Штатам, поэтому встреча с команчами была нам очень на руку.

Краснокожие не стали задерживаться с нами и, дав короткий отдых лошадям, собрались в путь.

- Где мои краснокожие братья в последний раз видели следы бледнолицых предателей? - спросил а предводителя, прежде чем он вскочил на коня.

- В двух солнцах пути отсюда. Разве мой бедный брат идет по их следу?

- Когда мы догоним их, они погибнут.

- Уфф! Белый муж говорит как команчи. Поезжай на запад, через одно солнце пути ты увидишь большую долину. В ее северной части ты найдешь то место, где бледнолицые предатели разожгли костер, оттуда ты пойдешь через горы, до воды, текущей на запад. Иди дальше вдоль ее берега. По пути ты еще два раза найдешь следы костров белых людей. Там начинаются земли навахов, и нам пришлось вернуться.

- Как близко от предателей были мои краснокожие братья?

- Мы отставали от них на полсолнца. Но на нашем пути оказались вигвамы врагов, в которых нашли приют бледнолицые.

- Воины команчей выполнили свой долг. Скажи То-Кей-Хуну, что Виннету, Сан-Иэр и Олд Шеттерхэнд настигнут бледнолицых лжецов и убийц и покарают их за все преступления. Еще я прошу передать Ма-Раму, что память о нем живет в сердце Олд Шеттерхэнда. Пусть он не забывает бледнолицего брата.

- Вождь апачей Виннету пойдет по следу команчей?

- Нет. Он ваш враг, это правда, но сегодня его братья выкурили с команчами трубку мира, поэтому он позволит им уйти беспрепятственно.

Индейцы сели на лошадей и уехали своей дорогой, мы тоже не мешкая пустились в путь, который теперь вел нас на запад.

Команчи не солгали: через два дня у одного из притоков Рио-Колорадо мы нашли стойбище навахов. Это племя никогда не враждовало с апачами, а иногда даже выступало на их стороне, поэтому мы могли ничего /не опасаться, пока с нами был Виннету. От навахов мы узнали, что беглецы побывали у них, но уехали в тот же день, расспросив о кратчайшем пути до озера Моно. Морганы значительно опережали нас, однако мы надеялись нагнать их.

Широкая равнина, по которой мы ехали к Сьерра-Неваде, была испещрена следами бизоньих стад. Уже много дней мы питались вяленым мясом, и даже мне, столь неприхотливому в еде, чертовски хотелось полакомиться испеченным на углях бизоньим филеем.

Взяв с собой Бернарда, которому еще никогда не приходилось охотиться на крупного зверя, я отклонился от нашего маршрута вправо, где, судя по буйным зарослям, была вода. Приближался полдень, в это время бизоны спешат к водопою, чтобы не только утолить жажду, но и принять ванну, а потом улечься на берегу и пережевывать жвачку.

Я не ошибся в своих предположениях: вдали медленно брело по прерии небольшое стадо. К сожалению, ветер дул от нас, и животные бросились в бегство. Мы пустили коней вскачь, и тут я наконец-то смог полностью оценить по достоинству вороного жеребца, подаренного мне Ма-Рамой. Он несся вперед легко, словно летел по воздуху, совершенно не чувствуя моих двухсот с лишним фунтов веса. Бернард безнадежно отстал, а я тем временем решил воспользоваться не ружьем, а лассо, чтобы заодно проверить, как выезжен конь и как приучен к различным способам охоты.

Когда я нагнал стадо, то, к своему удивлению, увидел, что преследовал не бизонов, а полудиких коров, которых в тех краях разводят исключительно ради шкур. В любом случае мясо нам было необходимо, и я решился убить самую молодую из них, чье мясо должно быть помягче и повкуснее. Отбив корову от стада, я набросил на нее лассо. Мой жеребец оказался выше всяких похвал. Как только волосяная веревка просвистела в воздухе, он круто развернулся на задних ногах, уперся в землю копытами, всем телом подаваясь вперед. Петля затянулась на шее коровы, от резкого толчка мой вороной присел на задние ноги, но удержался на месте. Корова рухнула, я спрыгнул с коня и перерезал ей горло. Вороной следил за каждым моим движением и, увидев, что все кончено, сам ослабил натяжение веревки, чтобы я мог снять петлю с добычи. Я подошел к умному животному, погладил его по шее, а он в ответ благодарно потерся головой о мое плечо.

Я вытащил нож, чтобы освежевать добычу, и только теперь ко мне подскакал Бернард.

- Опоздал, - огорчился он. - Чарли, может быть, мы убьем еще одну?

- Нам не съесть и эту. Лучше помоги мне.

Бернард спрыгнул с коня и помог мне перевернуть корову на другой бок. На задней ее ноге явственно виднелось выжженное каленым железом клеймо.

- Чарли! - удивился Бернард. - У твоего бизона есть хозяин?

- Представь себе, есть - ответил я с улыбкой. - В этих краях иногда встречаются ранчеро, разводящие скот.

- А мы имели право убить эту корову?

- Ты считаешь меня способным на воровство? В этих местах никому не придет в голову разводить скот ради мяса - сбыть можно только шкуры. Поэтому согласно здешним обычаям любой путник может убить одно животное, но шкуру обязан вернуть владельцу.

- Да где же мы его найдем?

- Его совсем не обязательно искать. По пути мы встретим какое-нибудь ранчо и сообщим, где оставили шкуру. Каждую осень хозяева выезжают в прерию забивать скот, палят они без разбору и очень часто под горячую руку убивают пару, а то и, больше чужих животных. В таких случаях ранчеро тоже рассчитываются шкурами.

Я говорил, орудуя ножом, и слишком поздно услышал, как что-то просвистело в воздухе. Бернард вскрикнул. Обернувшись, я увидел, что кто-то набросил на несчастного Бернарда лассо и тащит его в кусты.

Схватив ружье, я бросился вдогонку за неизвестным всадником в мексиканском костюме, который нахлестывал коня и тянул за собой зовущего на помощь Бернарда.

Раздумывать было некогда, человеку, которого волокут по земле, грозит ужасная смерть: жестокие, острые стебли травы, мелкий кустарник, камни режут, царапают, рвут на части его тело. Вскинув флинт, я прицелился в лошадь мексиканца и нажал на курок. Животное пошатнулось, замедлило бег и рухнуло.

Пока я помогал Бернарду, неизвестный всадник успел скрыться. Волосяная петля так сильно притянула руки несчастного к телу, что он совершенно был лишен возможности двигаться. К счастью, Бернард отделался лишь царапинами и встал на ноги сразу, едва я его освободил.

- Тысяча чертей! Путешествовать так мне еще не приходилось! Чем мы не понравились этому наглецу?

- Ума не приложу, - ответил я, действительно не понимая, почему на нас напали.

- Отчего ты стрелял в лошадь, а не в него?

- Во-первых, потому что это человек, к тому же в нас он не стрелял. Во-вторых, лассо привязывают к луке седла, и, если бы я убил всадника, перепуганный конь потащил бы тебя дальше.

- Да, конечно, я сам должен был догадаться, - согласился со мной Бернард, осматривая руки и ноги и удивляясь, что они целы.

- Пойдем к корове, - позвал я. - Пора разделать тушу и возвращаться. Судя по всему, здесь не совсем безопасно.

- А я думал, что здесь нам ничего не угрожает - ведь земли индейцев остались позади.

- Очень распространенное заблуждение. Эти места опаснее других. Вместо индейцев, которых испанцы называют индиос бравос, здесь хозяйничают подонки из мексиканских и американских штатов. Боюсь, что скоро нам придется познакомиться с ними поближе.

Приторочив к седлу самые мясистые части коровьей туши, мы помчались по следу нашего маленького отряда и вскоре нагнали его. Наши товарищи, поджидая нас, двигались неспешно. Боб, заметив куски свежего мяса, громко закричал:

- Ах, масса Чарли привез бифштекс! Сейчас Боб принесет ветки, разведет костер и испечет мясо.

Пока негр занимался своим делом, я рассказал о нашем приключении. Вскоре мясо зашипело над огнем, подрумянилось и стало с такой невероятной скоростью исчезать во рту чернокожего, что мы поспешили последовать его примеру. Все были так поглощены обедом, что заметили скачущих к нам всадников в последний момент.

- Чарли, - обратился вдруг ко мне Сэм, - когда дожуешь этот кусок, дай мне твою подзорную трубу, я хочу посмотреть, кто к нам пожаловал.

- И охота тебе заниматься такими пустяками, когда еще не все мясо съедено, - ответил я, но все же немедленно достал трубу и приложился к ней.

- Восемь человек... Не слишком много для нас.

- Они нас заметили? - спросил Бернард.

- Ну конечно. Дым от костра виден за несколько миль.

- Кто они?

- Думаю, мексиканцы. У них высокие седла и огромные сомбреро.

- Оставьте мясо и возьмите ружья, - сказал я. - Возможно, непрошеные гости решили побеспокоить нас из-за того наглеца, что пытался утащить Бернарда.

Всадники приближались, и теперь их уже можно было рассмотреть. Все они были в мексиканской одежде, а в одном из них я узнал человека, чьего коня мне сегодня пришлось подстрелить. За сотню шагов от нас они разделились на две группы и подъехали к нам с разных сторон, словно беря в кольцо.

- Вот ведь незадача! Джентльмены собираются побеседовать с нами, а я нынче без фрака, - развеселился вдруг Сэм.

Подобные встречи забавляли его.

- Если вы мне позволите, я сам поговорю с ними.

Кольцо вокруг нас сжималось. Их предводитель выехал вперед и обратился к нам на смеси английского и испанского языков, обычной в тех местах:

- Кто вы такие?

- Мы миссионеры в Большого Соленого Озера, - ответил за всех Сэм, - едем в Калифорнию проповедовать слово Божье, а заодно и другие слова.

- Предупреждаю вас, ничего хорошего вас там не ждет. Кто этот краснокожий?

- Он не краснокожий, он эскимос из Новой Голландии. Мы будем показывать его за деньги, если у нас вдруг появится в них нужда.

- А негр?

- О-о-о! Это не негр, это адвокат с Камчатки, он едет на суд в Сан-Франциско.

Наверное, почтивший нас визитом мексиканец имел о географии весьма туманное представление.

- Ну и дела! - воскликнул он. - Три миссионера и черт знает какой адвокат воруют у меня корову, а в придачу еще пытаются убить моего вакеро! Ну ничего, я научу вас вежливости! Я беру вас в плен и везу на мое ранчо.

Сан-Иэр скорчил хитрющую мину и повернулся ко мне.

- Поедем, Чарли? - спросил он, подмигивая. - Может быть, там удастся наесться до отвала?

- Попробуем, Сэм. Если у этого ранчеро меньше сотни слуг, то он нам не опасен.

- Вот и хорошо. Сдадимся в плен этому смельчаку. - И, обращаясь к мексиканцу, спросил: - Стоило ли вам так беспокоиться из-за одной жалкой коровы и пятерых еще более жалких путешественников, сеньор?

- Не смейте называть меня сеньором. Я дворянин и даже гранд. Меня зовут дон Фернандо де Венанго-и-Колона де Молинарес де Гаяльпа-и-Ростредо. Запомните!

- Вот оно что! Наверное, вы очень важный господин. Мы вынуждены подчиниться и полагаемся только на вашу доброту.

Мы послушно встали, погасили костер и сели на коней. Боб весело смеялся:

- Как хорошо! Негр Боб стал адвокатом из... - он уже успел забыть откуда. - На ранчо будет много вкусной еды, и Боб будет есть и пить.

Всадники окружили нас и погнали лошадей галопом - мексиканцы любят погарцевать с шиком. По пути у меня было достаточно времени, чтобы подробно рассмотреть их одежду.

Мексиканский костюм красив как никакой другой, он романтично красив. От солнца голову предохраняет черная или коричневая шляпа, чаще из фетра, реже из бархата, с огромными полями и низкой тульей. Эти шляпы испанцы называют сомбреро. Иногда голову покрывает шляпа, плетенная из соломы; она называется панама, и слово это уже проникло в Европу. У сеньора, то есть хозяина, ранчеро или же просто разбойника поля всегда загнуты слева, а золотая или медная булавка, украшенная драгоценными камнями или разноцветными стеклышками, придерживает поля и перо, стоимость которого зависит от состояния владельца. Однако перо присутствует всегда, независимо от того, ходит ли человек в бархате или же щеголяет заплатками.

Примечательна также блуза, расшитая на груди, спине и рукавах шерстяной или шелковой нитью, а иногда даже золотом и серебром.

На шее мексиканец непременно носит черный платок, завязанный большим узлом. Концы такого платка могли бы свисать до пояса, но обычай велит забрасывать их за спину, отчего фигура становится еще более живописной.

На брюках следует остановиться отдельно: они очень узки в бедрах, но книзу расширяются, словно колокол. Они также украшены бахромой и вышивкой, а в нижней части широких штанин вшиты клинья из цветного шелка.

Узорчатая вышивка украшает и высокие сапоги из мягкой, покрытой лаком кожи. Они примечательны шпорами - из серебра, стали или просто бронзы, а иногда даже костяными. Их размеры поражают воображение. Вместе с зажимами они достигают десяти дюймов, шесть из которых приходятся на стержень с зубчатым колесом. Но если у европейцев зубчатое колесо бывает не больше мелкой монетки, то у мексиканцев оно превратилось в двенадцатиконечную звезду с лучами в два-три дюйма. Одна такая шпора весит не меньше двух фунтов и может легко проделать в шкуре несчастной лошади дыру.

У мексиканцев отлично выезженные, выносливые лошади, а с оружием они расстаются только ночью. Особенно хорошо они владеют длинноствольным нарезным пистолетом, который соединяется с прикладом таким образом, что стрелок может при желании мгновенно превратить пистолет в короткое ружье. Нарезка внутри ствола позволяет послать пулю в цель на расстояние ста пятидесяти метров, пороху для такого ружья требуется очень мало, оно удобно в обращении и в руках умелого стрелка превращается в грозное оружие.

Но еще опаснее в руках мексиканца лассо, ременное или сплетенное из конских волос. Им можно поймать убегающего быка, остановить пантеру в прыжке, пленить человека. Даже если его бросают на полном скаку лошади, на десять тысяч бросков придется не больше одного промаха. Искусству обращения с лассо в Мексике учатся с раннего детства, поэтому оно словно прирастает к руке мексиканца. Оно не просто послушно его воле, оно угадывает желания и летит само к цели, независимо от того, брошено ли оно для забавы или в смертельном поединке.

Мексиканец не признает плаща - от дождя и холода его спасает пончо - одеяло с отверстием для головы, закрывающее и спину и грудь. Костюм всадника и сбруя лошади стоят баснословных, по меркам европейцев, денег. Седло и узду украшает серебро, а иногда и золото. Богатые люди даже заказывают уздечки с мундштуком из литого серебра, и такие удила стоят до пятидесяти эскудо, а узда с бляшками из золота все пятьсот.

Один раз сев в испанское седло, вы не упадете с коня, как бы он ни брыкался и ни вставал на дыбы. Задняя лука высока и удобна, как и спинка стула, передняя немного ниже, но надежно предохраняет от падения. Спину и бока лошади прикрывает огромная кожаная попона, заканчивающаяся широким подхвостником. Такую попону шутливо называют "кола де пато", то есть "утиный хвост". Она очень удобна для дальних путешествий из-за того, что к ней пришита и приторочена уйма карманов, переметных сум и кобур.

Стремена висят не на кожаных ремнях, а на цепях, зачастую серебряных. Некогда стремена изготавливались в виде коротких деревянных сапог, предохранявших ногу от ударов, теперь они имеют форму носка сапога, а голень всадника прикрывают куски кожи, иногда укрепленные металлической сеткой. Состоятельные мексиканцы заказывают искусным кузнецам стремена из цельного листа стали. Покрытые тонкой насечкой, такие полусапоги-полустремена похожи на старинные редкие музейные экспонаты, хранящиеся в оружейных палатах.

Пока я разглядывал живописный наряд мексиканца, прошло полчаса. Вдали показался дом. Еще через десять минут мы въехали на обширный двор ранчо и спешились.

- Сеньора Эулалия! Сеньорита Альма! Идите сюда и посмотрите, кого я привел! - громко позвал ранчеро, повернувшись к дому.

На этот зов во двор выбежали сеньора и сеньорита, в обществе которых дворовая девка сошла бы за даму. Они были босые, короткие юбки еле прикрывали колени, некогда белые блузы посерели.

- Кого вы нам привели, дон Фернандо де Венанго-и-Колона? - вскричала старшая из женщин. - Вы представляете, сколько у нас будет хлопот, когда пятеро гостей захотят есть, пить и спать? Я этого не вынесу! Я убегу и оставлю вас один на один с вашей бандой на вашем паршивом ранчо! Возитесь с гостями сами! Ах, как я теперь жалею, что поддалась на уговоры и покинула Сан-Хосе!

- Матушка, вы не находите, что вот тот дон удивительно похож на дона Аллена? - перебила ее младшая, тыча пальцем в Маршалла.

- Ну и пусть! Похож на дона Аллена, но все же не он! - ответила старшая, раздражаясь еще больше оттого, что ее прервали. - Кто эти люди? Разве я служанка? У меня и так голова идет кругом, работы в хозяйстве столько, что век не переделать. А тут еще сразу пятеро бродяг сваливаются на голову!

- Сеньора Эулалия! Да ведь они вовсе не гости, - остановил этот поток ранчеро.

- Не гости? Так кто же они, дон Фернандо де Венанго-и-Колона?

- Они пленные, сеньора Эулалия.

- Что же они сделали, дон Фернандо де Венанго де Молинарес?

- Негодяи убили нашу корову и трех вакерос, драгоценная сеньора Эулалия.

Наглость, с какой он приумножал наши преступления, обескуражила нас.

- Корову и трех вакерос! - всплеснула руками сеньора, отчего наши лошади испуганно запрядали ушами. - Ужасно! Вы должны отомстить им! Надеюсь, вы взяли их с поличным? Не так ли дон Фернандо-и-Колона де Гаяльпа?

- Конечно, с поличным, и даже не с одним, а со всеми сразу. Но они не только убили нашу корову, они ее зажарили и съели. Вы представляете, сеньора Эулалия?

Глаза доньи стали вылезать из орбит.

- Зажарили и съели? Корову и трех вакерос?

- Да нет же! Сначала - корову...

- Сначала? А потом, дон Фернандо де Гаяльпа-и-Ростредо?

- Потом? Потом - ничего. Мы поймали их и привели сюда, сеньора Эулалия.

- О-о-о! Весь мир знает, какой вы храбрый, дон Фернандо де Молинарес-и-Колона! Так кто же эти люди?

- Белые - миссионеры, они едут в Сан-Франциско, чтобы обратить в истинную веру жителей Калифорнии и научить их каким-то словам.

- Спаси и помилуй! Миссионеры убивают коров и поедают вакерос! А остальные кто, дон Фернандо-и-Ростеро де Венанго?

- Черный, похожий на негра, на самом деле не негр, он адвокат из... из... Словом, он оттуда, где живут туземцы Огненной Земли. Он тоже едет в Сан-Франциско, чтобы украсть там чье-то наследство.

- Ну, тогда не удивительно, что он украл у нас корову.

- А вот тот, похожий на индейского разбойника, - готтентот из... из Гренландии. Он будет показывать миссионеров за деньги.

- И что вы собираетесь сделать с этими людьми, дон Фернандо де Молинарес де Гаяльпа де Венанго?

- Прикажу их повесить, а может, застрелить. Позовите сюда всех моих людей, сеньора Эулалия!

- Но ведь все и так уже здесь, кроме старой негритянки Бетти, а ее и звать не надо, потому что она сама идет сюда. Постойте, дон Фернандо-и-Ростредо де Колона, но если все ваши люди здесь, то как эти бродяги могли убить трех вакерос? Это невозможно!

- У меня все возможно, сеньора Эулалия. Закройте ворота, чтобы пленные не убежали, пока я буду судить

Ворота заперли на засов, и теперь мы действительно не могли убежать, но в то же время и милейший дон Фернандо находился полностью в наших руках. Лошадей поставили у коновязи. Принесли три стула, посередине сел дон Фернандо, а по сторонам от него заняли места сеньора Эулалия и сеньорита Альма. Нас поставили перед лицом "высокого суда", а вокруг выстроились вакерос.

- Как тебя зовут? - обратился ранчеро к негру.

- Боб, - ответил тот.

- Подходящее имя для негодяя. А тебя как зовут?

- Виннету, - спокойно ответил мой краснокожий брат, которого тоже забавляло происходящее.

- Виннету? Ты украл это имя, ведь так зовут знаменитого вождя апачей. А тебя?

- Маршалл.

- Вот видишь, у него та же фамилия, что и у дона Аллена, - скороговоркой выпалила сеньорита.

- Ничего удивительного, обычная фамилия для янки, - заметил ранчеро. - К тому же они меняют имена чуть ли не каждый день. А тебя?

- Сан-Иэр.

- Твое имя тоже ворованное, так зовут известного охотника и убийцу индейцев. А тебя?

- Олд Шеттерхэнд.

- Да вы не просто разбойники, но и наглые лжецы! Вы присвоили себе чужие имена!

Я выступил на несколько шагов вперед и встал рядом с тем вакеро, которому утром пришла в голову мысль набросить лассо на Бернарда. Несомненно, он заслуживал наказания.

- Мы не лжем. Если вам нужны доказательства, я готов их представить.

- Где же они?

В то же мгновение мой кулак опустился на голову вакеро, и тот рухнул на землю, не издав ни звука.

- Вот это и есть знаменитый удар Олд Шеттерхэнда!

- Держите меня, я умираю, мне дурно! - вскрикнула сеньора Эулалия, заломила руки и упала на грудь добрейшего дона Фернандо.

Тот хотел вскочить на ноги, но не тут-то было: сладостная ноша крепко вцепилась в него, не давая пошевелиться. Единственное, что ему оставалось - разразиться проклятиями и угрозами, в чем его поддержала сеньорита Альма.

Мексиканцы прекрасно сражаются верхом, но в пешем бою они никудышные вояки. Вакерос не были исключением из общего правила. Растерявшись, они смотрели на нас. Мои же товарищи после нанесенного мной удара схватились за ружья, готовые сражаться.

- Не пугайтесь, сеньора, - попытался я успокоить хозяев, - мы не причиним вам вреда. Между нами возникло небольшое недоразумение, которое следует немедленно исправить.

Приблизившись к стульям, я поклонился, вспомнил цветистые обороты, обычные для мексиканцев, и обратился к сеньоре Эулалии:

- Донна, я всегда считал себя поклонником красоты и редких женских достоинств. Прошу вас, очнитесь и одарите меня ласковым взглядом.

Донья Эулалия томно вздохнула, открыла глаза и попыталась кокетливо улыбнуться, хотя на ее пожелтевшем лице проступали замешательство и тревога.

- Прекрасная донья, вспомните, как в древние времена дамы вершили суд над рыцарями и те подчинялись их приговору. В споре с нами дон Фернандо представляет потерпевшую сторону, поэтому не сможет судить нас по справедливости. Мы просим его предоставить решать вам, кто прав и кто виноват, и надеемся, что вы столь же добры, сколь и прекрасны, и будете к нам снисходительны.

Женщина приосанилась - видимо, я сумел ей польстить.

- Вы действительно те, за кого себя выдаете? - спросила она.

- Ну конечно, разве бы мы посмели обмануть вас, донья Эулалия?

- Вы слышите, дон Фернандо де Венанго де Гаяльпа? Эти славные сеньоры просили меня быть их судьей.

- Пожалуйста, вершите суд, сеньора Эулалия, - согласился ранчеро. - Я уверен, вы приговорите негодяев к повешению.

- Если они того заслужили, дон фернандо-и-Колона де Молинарес! Я готова выслушать вас, - обратилась донья ко мне.

Я воспользовался ее благосклонностью и начал:

- Представьте, донья Эулалия, что вы много дней путешествуете по прерии, смертельно устали и падаете с ног от голода. И вдруг вы встречаете корову. Позволяется ли убить это животное, при условии, что шкуру вы оставите владельцу?

- Конечно, позволяется, - согласилась вершащая суд "дама".

- Не всегда и не везде... - попытался вмешаться ранчеро, но вошедшая в роль сеньора оборвала его:

- Теперь здесь приказываю я, дон Фернандо! Вы будете говорить, когда я разрешу.

Мексиканец покорно умолк. Выражение на лицах вакерос не оставляло сомнений, кто настоящий хозяин на ранчо.

- Вот и все наше преступление, прекрасная донья! - продолжил я. - И тут внезапно появляется вакеро, тот, что сейчас лежит на земле, набрасывает лассо на сеньора Маршалла, который сейчас стоит перед вами, и тащит его за собой. Не пристрели я его лошадь, молодой человек мог бы погибнуть!

- Сеньор Маршалл... - задумчиво протянула хозяйка. - Мне дорого это имя. Некий сеньор Аллен Маршалл снимал комнату у моей сестры в Сан-Франциско.

- Аллен Маршалл? - поразился я. - Аллен Маршал из Луисвилла?

- Он самый. Вы с ним знакомы?

- Ну конечно! Сеньор Бернард Маршалл - ювелир и приходится ему родным братом.

- Святая дева! Тот ведь тоже был ювелиром и как-то рассказывал, что у него есть брат по имени Бернард! Альма, твое сердце не обмануло тебя. Разрешите обнять вас, сеньор Бернард. Я рада приветствовать вас в нашем доме.

Не понимая, чем вызвана бурная радость сеньоры, Бернард уклонился от объятий и ограничился тем, что поцеловал ей руку.

- Я прибыл в эти края, - сказал он, - чтобы найти брата. Где он сейчас, донья Эулалия?

- Моя дочь Альма два месяца назад вернулась из Сан-Франциско. Сеньор Аллен сказал ей, что собирается ехать на прииски. Но как же так случилось, что вы - миссионер, а ваш брат - ювелир?

- Мой друг Олд Шеттерхэнд пошутил, поверьте, в том не было злого умысла.

Сеньора повернулась в сторону ранчеро.

- Вы слышите, дон Фернандо де Венанго де Гаяльпа? Они не миссионеры и не разбойники. Я оправдываю их. и они могут гостить у нас сколько пожелают. Альма. сбегай на кухню и принеси бутылку базиликовой. За такую встречу не грех и выпить.

Последние слова доньи Эулалии преобразили ранчеро. Его лицо просветлело. Верно, лишь по очень торжественным дням ему разрешалось приложиться к базиликовой настойке. Жизнь на ранчо тяжела и однообразна, поэтому добрый малый готов был забыть съеденную нами корову, а может быть, и прибавить еще парочку, лишь бы развеять скуку. Таким образом "хулепе" (Микстура (исп.)) скрепил нашу дружбу и согласие.

Через минуту сеньорита Альма вернулась с бутылью и стаканами. Словом "хулепе" мексиканцы называют любое снадобье на травах, включая даже самое отвратительное пойло.

И на этот раз напиток не отличался изысканным вкусом, так что мы всего лишь пригубили его, а Виннету даже не посмотрел на "огненную воду". Однако дамы, судя по всему, были привычны к его вкусу и с явным удовольствием потягивали крепкую жидкость, а ранчеро все подливал в свой стакан до тех пор, пока не вмешалась его жена.

- Остановитесь, дон Фернандо де Венанго-и-Ростре-до-и-Колона. Вам ведь известно, что у меня осталось всего две бутылки хулепе. Проводите сеньоров в дом, а мы тем временем переоденемся к обеду.

Дамы исчезли во внутренних покоях, а ранчеро провел нас в небольшую столовую, где стоял длинный стол и скамьи, сколоченные из грубо обструганных досок. В открытую дверь я заметил, что вакерос окружили наших лошадей, и вспомнил, что мексиканская поговорка гласит: "Лучший пастух может оказаться воришкой". Поэтому я поспешил к ним и, как оказалось, подоспел вовремя - вакерос уже заглядывали в наши переметные сумы.

Пришлось оставить у коновязи Боба, чтобы он приглядывал за лошадьми, и пообещать ему, что пришлю всех яств, которые подадут нам хозяева. Вернувшись в столовую, я увидел там дам и не узнал их, до того разительно они переменились. Причесанные и разнаряженные, они могли без урона для чести показаться на главной улице Мехико.

Основной особенностью костюма мексиканских женщин является "ребосо", длинная кружевная шаль, заменяющая им и шляпку, и чепец, и вуаль. Такие шали плетут индеанки, и нередко работа продолжается два года, поэтому и стоят они под сто песо, а иногда и больше. Именно в таких дорогих ребосо и появились наши хозяйки, и должен признать, что выглядели они весьма привлекательно.

Сеньоры сели за стол и повели с нами приятную беседу, пока старая негритянка хлопотала у плиты и подавала обед, приготовленный в чисто мексиканском духе: говядина с рисом, красным от перца, тортильяс - особого рода лепешки с мясом, обильно сдобренной чесноком начинкой, овощи с луком, почти черная от черного перца баранина, цыплята с луком и чесноком и, уже под занавес, вырезка со сладким перцем. Неудивительно, что к концу обеда рот у меня полыхал от перца, горло горело от лука, а желудок ныл от чеснока.

Дамы, привычные к такого рода пиршествам, с явным удовольствием поглощали перченые, острые и пряные кушанья, запивая их уже описанным выше хулепе.

О продолжении путешествия в тот же день не могло быть и речи. Сеньорита Альма ни на шаг не отходила от добродушного Бернарда, а я сполна расплачивался за свою опрометчивую лесть. Если раньше сеньора Эулалия больше походила на фурию мести, то теперь каждым своим словом она старалась выказать свое ко мне расположение. Узнав, что мое настоящее имя - Карл, она немедленно возвела меня в ранг "сеньора Карлоса", затем наградила титулом "дон Карлос", а когда Бернард поведал историю наших злоключений, я сразу потерял все свои титулы и стал просто "добрым, милым Карлосом".

Не успели мы опомниться от обильного острого обеда, как нас уже звали к ужину. Когда и это испытание подходило к концу, сеньора шепнула мне на ухо:

- Дон Карлос, мне совершенно необходимо поговорить с вами с глазу на глаз.

- Я к вашим услугам, сеньора.

- Только не здесь. После ужина приходите к трем вязам, что растут за изгородью.

Итак, мне назначили свидание! Дело принимало занятный оборот. Конечно, я мог бы отказаться под каким-либо благовидным предлогом, но из любопытства принял приглашение. И не ошибся.

Я лежал под раскидистыми вязами и наслаждался отдыхом и тишиной, когда появилась донья Эулалия.

- Благодарю вас от всего сердца, дон Карлос, - начала она, - за то, что вы согласились уделить мне немного внимания. Мне необходимо передать вам одно известие. Наверное, я могла бы сказать об этом и вашим товарищам, но избрала вас, потому что...

- Потому что вам легче открыться мне. Не так ли?

- Потому что вы внушаете мне доверие. Сеньор Бернард рассказал о двух грабителях, которых вы преследуете. По-моему, они были у нас на ранчо.

- Когда? - чуть не подскочил я от удивления.

- Они уехали от нас позавчера утром.

- А куда они направились?

- По их словам, в Сан-Франциско. Они назвались друзьями сеньора Аллена, и я объяснила им, где его найти...

Тысяча чертей! Наивная женщина разболтала им все, что знала про Аллена Маршалла, и, сама того не желая, пустила грабителей по его следу!

- А вы не ошибаетесь, донья Эулалия? Это были они?

- Конечно, они назвались вымышленными именами, но описание сходится. Негодяи обманули меня, и я даже дала им рекомендательное письмо к моей сестре и ее мужу. Его зовут Энрике Гонсалес, он владелец гостиницы "Вальядолид" на Сатер-стрит.

Все, что рассказала мне сеньора, имело для нас чрезвычайное значение. Теперь мы знали, где искать Морганов, но в то же время знали, что над братом Бернарда нависла смертельная угроза.

Ночь мы провели на ранчо. Обычно это строение только с большой натяжкой можно назвать домом, так мало оно походит на то, что мы привыкли видеть в Европе. В нем не больше двух комнат. В одной из них размещаются женщины, в другой, значительно большей по размерам, - все, что принадлежит дому, и гости. Под "всем, что принадлежит дому" следует понимать слуг, вакеро, домашнюю птицу, а в непогоду и скот. Глинобитный пол покрывают сухим мхом и сеном, сверху набрасывают пончо, и постель готова.

Поутру нас сердечно проводили в дорогу, и даже хмурый вакеро, которому накануне досталось от моего кулака, проворчал что-то, что можно было принять за пожелание доброго пути. Донья Эулалия шмыгнула носом, а растроганная сеньорита Альма даже всплакнула.

Дон Фернандо де Венанго-и-Колона де Молинарес де Гаяльпа-и-Ростредо провожал нас верхом и расстался с нами только в полдень. Судя по всему, "миссионеры" пришлись ему по душе, несмотря на съеденную корову я выпитую бутыль базиликовой настойки.

В тот же день мы добрались до озера Моно, но не стали делать привал, а поспешили к перевалам Сьерра-Невады. Мы даже не остановились на отдых в Стоктоне: до Сан-Франциско было рукой подать, и мы торопились туда.

Город этот лежит на оконечности длинного полуострова. С запада его омывает океан, а с востока - прекрасный залив с глубоким и удобным входом. Гавань порта так велика, что могла бы вместить весь флот мира. Порт живет своей особой жизнью, полной законных и не очень законных сделок, торговли и контрабанды. Здесь можно встретить представителей всех рас и народов. Индейцы торгуют с европейцами и получают справедливую цену за меха и шкуры. Разнаряженный мексиканец сидит рядом со скромно одетым немцем. Флегматичный англичанин беседует с темпераментным французом. Темнокожий индийский кули жалуется на жизнь бедному польскому еврею. Лощеный денди прогуливается рядом с неряшливым вестменом. Тирольский торговец что-то выпытывает у заросшего бородой старателя. Здесь бывают монголы из азиатских пустынь, персы из Малой Азии, индийцы с берегов Ганга и китайцы с берегов Янцзы.

Именно "сыновья Срединного Царства", то есть китайцы, и составляют большинство иноземцев в городе. Все они удивительно похожи друг на друга: с маленькими, вздернутыми носами, раскосыми глазами, выступающими скулами и одинаковым желтым цветом кожи. Прилежные и трудолюбивые до умопомрачения, китайцы берутся за такие работы, которые требуют большого терпения и необычайной ловкости. Они прекрасные резчики по дереву, слоновой кости, камню и превосходные ювелиры. Они шьют, ткут, рисуют и плетут замечательные по изяществу вещицы, на которые всегда найдется покупатель.

Следует добавить, что они очень скромны и непритязательны. Каждый, кто когда-либо заходил в китайскую лавочку, знает, что сначала хозяин заламывает несусветную цену, но сразу же готов снизить ее до разумных пределов, то есть в два, а то и в три раза дешевле. Этим пользуются и платят им совсем немного. На строительстве китайцы получают чуть ли не в десять раз меньше белых рабочих, но и эти ничтожные заработки в десять раз больше того, что они имели у себя на родине. А так как они бережливы, то живут, по крайней мере внешне, ничуть не хуже остальных. Китайцы захватили в городе все мелкие ремесленные мастерские, и в редком доме вы не увидите желтолицую служанку или горничную.

Чтобы не создать у читателя ложное представление, должен добавить, что не одни китайцы столь деятельны в этом городе. Все его жители предприимчивы и стремятся тем или иным способом заработать как можно больше денег. Время - деньги, говорят они и всем своим образом жизни доказывают справедливость придуманной ими же пословицы. Проще уступить дорогу другому, чтобы он, в свою очередь, не задерживал тебя. При соблюдении этого золотого правила все крутятся, бегают, занимаются своими делами, но без лишней суеты, крика и ругани.

Так живут люди в домах, и так же течет жизнь на площадях, улицах и в конторах. Бледная, худенькая американка, горделивая черноглазая испанка, дородная светловолосая немка, кокетливая француженка, чернокожие стряпухи и желтые служанки с озабоченным видом снуют по городу. Банкир во фраке и в цилиндре держит в одной руке копченый свиной окорок, а в другой - корзинку с овощами. Ранчеро тащит на спине сеть с десятком крупных рыб, которых он приобрел по случаю семейного торжества. Бравый офицер воюет с жирным каплуном, который пытается вырваться и убежать. Пастор несет в полах сюртука пару больших омаров. Все эти люди ловко обходят друг друга, никто никому не мешает пройти.

Мы беспрепятственно въехали в столицу "золотого" края и отыскали на Сатер-стрит гостиницу с вывеской "Вальядолид". Это был обычный трактир, он же постоялый двор в типично калифорнийском духе - длинное, узкое деревянное строение в два этажа.

Поручив лошадей заботам конюха, который сразу же отвел их в конюшню, мы прошли в зал, где было так много посетителей, что нам с трудом удалось отыскать свободный стол. Официант поставил перед нами кружки с пивом и хотел было уже уйти, но я задержал его.

- Сеньор Энрике Гонсалес дома?

- Да, сэр. Вы хотите видеть его?

- У меня к нему дело.

Через некоторое время к нашему столу приблизился высокий сумрачного вида испанец и назвался сеньором Энрике.

- Я хотел бы узнать, проживает ли в вашей гостинице некий Аллен Маршалл, - обратился я к нему.

- К сожалению, не могу сказать. Я не интересуюсь именами постояльцев и никому не советую делать это.

- Могу я поговорить с сеньорой?

- Боюсь, что нет, - отрезал он, повернулся и ушел. Негостеприимный тон хозяина нисколько не обескуражил меня, и я отправился на поиски хозяйки в надежде, что она окажется хотя бы немножко похожа на свою болтливую сестру донью Эулалию.

Женщину следует искать на кухне, и я пошел на приятный, щекочущий ноздри запах жаркого. Навстречу мне бежала щуплая черноволосая девушка с дымящимся блюдом в руках. Я загородил ей дорогу и спросил:

- Сеньора на кухне, малышка?

- Осел! - бросила она через плечо по-французски и ловко увернулась от моих рук.

"Ого!" - подумал я, изумленно провожая ее взглядом. Пойдя дальше по проходу, я повстречал еще одну девушку в крахмальном переднике.

- Мадемуазель, - обратился я к ней как можно почтительнее, - я хотел бы видеть сеньору.

- Как вы смеете называть меня мадемуазелью, нахал! - оборвала она меня и исчезла между столиков. Такой прием меня вконец обескуражил, и я подумал, что если дела и дальше пойдут так же, то я и к вечеру не найду сеньору. Я стоял посреди зала, растерянно оглядываясь по сторонам, когда вдруг заметил девушку, чье лицо мне показалось смутно знакомым. Ее черты напомнили мне детство, родной городок, и я, сам не знаю почему, направился к ней, лихорадочно соображая, где же я мог ее видеть раньше.

- Сосед! Карл! Вас теперь и не узнать! - всплеснула она руками, бросаясь ко мне.

- Господи! Густи! Неужели это вы? Густи Эберсбах! Как вы выросли! Какими судьбами вы попали из Германии в Калифорнию?

- Мама умерла вскоре после вашего отъезда. Дела отца шли из рук вон плохо, и он поддался на уговоры вербовщика, собрал пожитки и переехал сюда. Но и здесь надежды на заработки не оправдались, и он вместе с моими братьями отправился на прииски, говорят, там, если напасть на жилу, можно быстро разбогатеть. А меня они оставили здесь. Я служу в гостинице, крыша над головой есть, и на хлеб денег хватает.

- Густи, милая, у нас еще будет время поговорить, а сейчас мне надо срочно найти хозяйку. Я уже спрашивал у двух ваших подруг, но они обозвали меня ослом и нахалом.

- Ни в коем случае не называйте хозяйку сеньорой. Только доньей Эльвирой, и никак не иначе.

- Спасибо за совет, Густи, но где мне ее найти?

- Я помогу вам. Садитесь к столу, а я тем временем выясню, где она.

Это была еще одна из тех странных и неожиданных встреч, каких немало случалось во время моих путешествий по свету. Семейство Эберсбахов жило по соседству с нами. И вот теперь старый плотник из небольшого немецкого городка искал счастья на золотых приисках вместе со своими сыновьями, со старшим из которых я бегал в школу, проказил на переменках, а иногда и дрался. Когда Густи была еще малышкой, я часто носил ее на руках, а она, радостно смеясь, трепала мою густую шевелюру, обнимала и целовала меня. Разве мог я предположить, переступив порог гостиницы в Сан-Франциско, что встречу ее там?

Через несколько минут Густи вернулась и сообщила:

- Донья Эльвира согласна принять вас, хотя сейчас и не время аудиенций.

- Не время аудиенций? - изумился я. - Да кто она такая? Королева Испании или хозяйка постоялого двора?

Но Густи в ответ только пожала плечами, по-видимому, не разделяя моего недоумения.

- Она строго соблюдает часы приема. Ежедневно с одиннадцати до двенадцати и с шести до семи вечера. В другое время она не принимает никого, если только у человека нет хороших рекомендаций.

- Ах вот оно что! Премного благодарен, Густи, - ответил я. Мне стало весело от всех этих надуманных, никому не нужных условностей. - Верно говорят, что дружба с соседом бывает полезнее, чем дружба с королем.

- Вы в самом деле так думаете? Ну что ж, пойдемте, я провожу вас.

Конечно, я не бывал на приеме у королевы Испании, но мне думается, что и при дворе правила были бы ненамного сложнее. Меня усадили в прихожей и велели ждать, пока из-за шторы не послышится звон колокольчика.

После получасового ожидания колокольчик наконец-то прозвенел, и я переступил порог комнаты, заставленной всевозможной мебелью. Повсюду на стенах висели картины в рамах, на столах, столиках и полках лежали потрепанные веера, чашки, кофейники, сумочки, кружевные салфетки, что должно было означать пышность убранства комнаты донны Эльвиры. Хозяйка восседала на софе, опираясь рукой о подлокотник, с которого живописно свисала какая-то карта. На ее коленях лежала гитара, рядом лежала неоконченная вышивка, перед ней стоял мольберт с двумя листами бумаги, на одном из которых была изображена то ли женская, то ли кошачья головка, второй же эскиз был посвящен то ли ископаемым ящерам, то ли сказочным животным.

Я низко поклонился. Однако мне показалось, что донья Эльвира и не заметила моего появления в комнате. Она задумчиво рассматривала потолок, на котором я, как ни вглядывался, ничего достойного внимания не заметил. Внезапно она повернула голову ко мне и спросила в упор:

- Как далеко от Земли до Луны?

Я уже был готов услышать нечто странное, поэтому не удивился и, чтобы не оставаться в долгу, ответил не менее странно:

- Пятьдесят две тысячи миль по понедельникам, а по субботам всего пятьдесят тысяч.

- Совершенно верно, - последовал изумивший меня ответ.

Хозяйка снова воззрилась на потолок, а затем снова спросила:

- Из чего делают изюм?

- Из винограда.

- И на этот раз вы правы.

Снова долгий взгляд на потолок, и новый вопрос:

- Что такое пуаль-де-шевр (Козья шерсть (фр.).)?

- Шерстяная ткань по пятнадцати локтей за эскудо, но сейчас она не в моде.

- Поздравляю вас, сеньор, вы превосходно справились со всеми задачами. Августа рекомендовала мне вас как человека, известного своей ученостью, а так как я терпеть не могу невежд, то и взяла на себя смелость проэкзаменовать вас. Я выбрала для вас самые сложные вопросы из разных областей знания, и вы с блеском прошли испытание, хотя внешне вы больше похожи на медведя, чем на ученого. Но Августа предупредила меня, что вы постигали науки во многих университетах и знаете все страны и народы мира. Присаживайтесь, сеньор.

- Премного вам благодарен, донья Эльвира, - ответил я, устраиваясь на краешке стула, заскрипевшего под моей тяжестью.

- Вы хотите поселиться у нас?

- Если вы окажете нам честь и пустите скромных странников под кров вашего дома.

- Ну конечно, я согласна. Я вижу, что вы вежливы и обходительны, а внешний вид не столь уж и важен для мужчины. Вы бывали в Испании?

- Пока еще нет, донья Эльвира, но я всегда мечтал об этом.

- Как вам нравится нарисованная мной карта моей родины?

Она протянула мне жалкую копию, вычерченную карандашом по кальке.

- Я не встречал таких подробных карт!

Но хозяйка равнодушно отнеслась к моей лести, видимо, полагая, что ее рисунок выше всяких похвал.

- Да, мы, женщины, сумели освободиться от гнета предрассудков и эмансипировались. Но главное то, что, сравнявшись с мужчинами в науках, мы опережаем их в искусстве. Посмотрите внимательно на эти два эскиза. Они необъятны в плане проникновения в форму предмета. Какой рисунок, какая эфемерность линий! А какие светотени! Я слышала, что вы знаете толк и в искусствах, поэтому позвольте мне еще раз проверить вас. Что тут изображено?

Донья Эльвира сразила меня наповал "проникновением в форму предмета", и я не придумал ничего лучшего, как сказать:

- Морской змей.

- Совершенно верно, сеньор. Признаюсь вам, до сих пор еще никто не смог правильно ответить на этот вопрос, так как никто еще не видел морского змея, но если ученый может мыслью мерить пространство, то почему художнику заказано проникнуть в форму того, чего никто не видел?

От ее слов я испытывал то же ощущение, что и от перченых, луковых и чесночных блюд в доме сеньоры Эулалии.

- Я царствую в своем доме, - продолжала донна Эльвира, - хотя и отказываюсь вникать в денежные подробности хозяйства. Меня выручает тонкое, обостренное чутье. Вот там лежат перо, чернила и книга. Впишите себя в число постояльцев.

Я повиновался, но прежде спросил:

- Могу ли я вписать также моих друзей?

- Как, разве вы не один?

- Со мною мой черный слуга по имени Боб.

- Разумеется! Как же я сама не подумала, что человек, с первого взгляда узнавший морского змея, не может путешествовать без лакея! Однако слуг обычно не вписывают в книгу постояльцев.

- Со мной еще Виннету, вождь апачей.

- Я много слышала о славном вожде. Вы должны непременно представить его мне.

- Еще некий вестмен по имени Сан-Иэр, который...

- Тот, кого называют укротителем индейцев? - перебила она меня.

- Он самый, донья Эльвира.

- Вписывайте и его. Я вижу, вы путешествуете в славной компании.

- С нами еще некий мистер Бернард Маршалл, ювелир из Луисвилла, штат Кентукки.

Донья Эльвира чуть не вскочила на ноги.

- Что вы говорите? Ювелир Маршалл из Кентукки?

- Его брат по имени Аллен имел счастье жить в вашей гостинице месяца два тому назад.

- Ах, как я рада! Конечно, роскошных апартаментов у нас нет, но вы получите лучшие комнаты и, надеюсь, останетесь довольны. Сегодня вечером прошу вас всех на ужин.

- Благодарю вас, донья Эльвира. Я дорожу вашим расположением и рад, что вы удостоили нас чести быть приглашенными на ужин к вам. Свои путевые заметки я печатаю в газетах, и вы можете не сомневаться, что все читатели узнают, какая замечательная гостиница "Вальядолид".

- Буду рада, хотя и не представляю вас за письменным столом. Если у вас есть еще какое-либо желание, скажите мне, и в постараюсь исполнить его.

- Спасибо, донья Эльвира, у меня нет просьб. Разрешите, однако, задать вам несколько вопросов.

- Спрашивайте, - милостиво согласилась она.

- Аллен Маршалл уже уехал?

- Да, почти два месяца тому назад.

- А куда он отправился?

- На прииски в окрестностях Сакраменто.

- Он вам писал с тех пор?

- Только один раз. Уведомил, куда отсылать письма, которые придут на его имя.

- Вы еще помните адрес?

- Ну конечно. Он дал адрес моего знакомого, некоего мистера Хофли из Йеллоу-Уотер-Граунд. Он поставляет золотоискателям припасы.

- Приходили Аллену письма после его отъезда?

- Несколько штук, и я исправно переправляла их при первой же возможности. А совсем недавно ко мне заглянули его знакомые, с которыми он ведет торговые дела. Они хотели поговорить с ним, и я объяснила им, где искать мистера Маршалла.

- Когда уехали эти двое знакомых?

- Постойте... только вчера утром.

- Один из них молод, а второй - постарше, но внешне они очень похожи друг на друга?

- Да, я тоже это заметила. Мне рекомендовала их моя сестра.

- Ваша сестра? Донья Эулалия с ранчо дона Фернандо де Венанго-и-Колона де Молинарес де Гаяльпа-и-Ростредо?

- Как, вы с ними знакомы?

- Мы имели честь посетить их. Однако я не решился просить вашу сестру рекомендовать нас вам, донья Эльвира.

- Это безумно увлекательно! Расскажите же мне все в подробностях!

Я изложил ей историю нашего знакомства с доньей Эулалией, однако всё же позволил себе опустить некоторые детали. Хозяйка внимательно выслушала меня, а когда я закончил, сказала:

- Благодарю вас, сеньор. Должна признаться, что вы - первый немец, умеющий себя вести в присутствии испанской доньи. Буду рада видеть вас и ваших товарищей вечером. Я заранее уведомлю вас о времени ужина. До свидания.

"Аудиенция" закончилась, и я согнулся в почтительном поклоне, так не вязавшемся с моей внешностью жителя прерий. Когда я вышел в зал, слуги бросали на меня уважительные взгляды, а Густи обратилась ко мне со словами:

- Сосед, то ли вам везет, то ли вы сумели околдовать хозяйку. Еще никто не задерживался у нее больше, чем на пять минут. Наверное, вы ей очень понравились.

- Наоборот, - улыбнулся я, - донья Эльвира прямо в глаза заявила, что я похож на медведя.

- К сожалению, она права. Пойдемте ко мне в комнату, я дам вам бритву и ножницы. Вам действительно надо привести себя в порядок.

- Это лишнее, Густи, - возразил я. - Нам сейчас предоставят комнаты.

- Не верьте, сосед. Гостей устраивают в комнаты только после восьми часов.

Вдруг раздался громкий звонок.

- Это она зовет меня. Но почему? Странно, в это время она не занимается делами. Поспешу, узнаю, что у нее стряслось.

Густи побежала на зов хозяйки, а я подсел к столу, за которым расположились мои друзья. Все посетители бросали на них любопытные взгляды, да это было и не удивительно: гордый Виннету всегда привлекал внимание, а отсутствие ушей у маленького Сэма говорило о том, что этот человек пережил не одно приключение.

- Что ты выяснил? - спросил меня Бернард.

- Аллен уехал два месяца тому назад и только однажды прислал весточку из Йеллоу-Уотер-Граунд. Твои письма переправили ему туда.

- А что такое Йеллоу-Уотер-Граунд?

- Насколько я помню, узкая долина поблизости от Сакраменто. Там нашли богатое месторождение золота, но потом жила иссякла, и золотоискатели подались в верховья реки. Но самое главное - Морганы пошли по следу Аллена.

- Надо спешить! - воскликнул Бернард. - Можем ли мы выступить в путь сегодня же?

- Лучше завтра. Сегодня нас угощает ужином сама хозяйка, и мы не вправе отказаться.

- Ну что же, может быть, так действительно будет лучше. По крайней мере, у меня будет время посетить банк, с которым мы вели дела, и навести у них справки

Нашу беседу прервала вернувшаяся от хозяйки Густи.

- Меня позвали из-за вас, сосед, - сказала она. -Вам отвели лучшие комнаты, в которых обычно останавливаются только родственники хозяев.

- Это в них жила сеньорита Альма?

- Да, мне рассказывали об этом, но сама я в то время еще не работала здесь.

- А не рассказывали ли тебе, что в то же время здесь останавливался некий мистер Аллен Маршалл?

- Вся прислуга до сих пор только о том и судачит. Поговаривают, что сеньорита Альма просто проходу ему не давала и чуть ли не вешалась на шею, но молодой человек устоял. Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты.

Услужливая Густи принесла нам бритвы, ножницы, гребешки и щетки, чтобы мы хотя бы немного привели себя в порядок и не походили на оборванцев. Вскоре мы уже могли показаться на улице, не опасаясь, что за нами увяжется толпа зевак.

Виннету предпочел остаться в гостинице, так как гордость не позволяла ему выставлять себя на всеобщее обозрение. Сан-Иэр тоже наотрез отказался выходить на улицу и растянулся в грязной одежде на постели.

- Зачем мне идти с вами? - ворчал старик. - Ходить я научился одного года от роду, и теперь мне совершенно не к чему упражняться в этом деле. Эка невидаль - толпы людей и каменные дома! Да меня от них тошнит. Вы уж постарайтесь, чтобы мы поскорее выбрались отсюда в прерию, а то у меня еще чего доброго уши вырастут от скуки, и тогда конец Сан-Иэру, Где же это видано, чтобы Сан-Иэр разгуливал с ушами?

Маленький вестмен пробыл в гостинице не больше двух часов, а уже тосковал по просторам прерии. Что же тогда чувствуют индейцы, когда попадают в город и блюстители порядка за малейшую провинность бросают их в тюремную камеру? Что чувствуют они, когда их загоняют в резервации?

Мы с Бернаром отправились к банкиру, с которым его связывали дела, но узнали лишь, что Аллен сбыл с рук все ценные бумаги и уехал на прииски с большой суммой наличности, чтобы на месте скупать золото.

Затем мы прогулялись по улице, и Бернард затащил меня в магазин готового платья, где висела одежда на любой вкус - от расшитого мексиканского костюма до простой полотняной блузы. Как это ни удивительно, но встретили нас радушно, хотя наши костюмы, потрепанные дальней дорогой, выглядели ужасно. Бернард выбрал для себя удобную и со вкусом сшитую охотничью одежду, которая ему очень шла.

- Чарли, тебе тоже нужен новый костюм, - сказал он мне. - Я помогу тебе выбрать.

Он был прав, мне отнюдь не мешало приодеться. Однако цены были мне не по карману. Я не принадлежу к числу тех счастливчиков, которые спотыкаются о мешки с золотом. Я всегда зарабатывал ровно столько, чтобы мне хватало на завтра, и не привык швыряться деньгами. Однако искать лавочку, где товары стоят вдвое дешевле, было некогда, и я, изобразив на лице равнодушие, направился за Бернардом в глубь магазина.

Бернард выбрал мне замшевую рубаху с красной индейской вышивкой, штаны из оленьей кожи с бахромой, прочную и красивую куртку из бизоньей кожи, выделанной так, что по сравнению с ней и беличья шкурка показалась бы рогожей, сапоги из кожи медведя с высокими голенищами и подошвами из хвоста крокодила и бобровую шапочку с донышком из кожи гремучей змеи. Бернард настоял, чтобы я здесь же и переоделся, и, когда я вышел из примерочной в обнове, он уже уплатил по счету.

Я попытался было обидеться на него, но, честно говоря, не смог.

- Перестань, Чарли, - уговаривал он меня, когда я хотел вытащить из кармана бумажник и вернуть ему деньги. - Я твой вечный должник. Позволь и мне что-нибудь сделать для тебя.

Молодой человек хотел было купить еще что-нибудь для Сэма, но я отговорил его от этой затеи, так как знал привязанность маленького вестмена к его допотопному костюму. Виннету же был слишком горд, чтобы принять подарок от Бернарда, поэтому, купив еще куртку и шапку для Боба, мы вернулись в гостиницу.

Старый негр обрадовался обновкам, как ребенок.

- Масса, посмотрите, как красив Боб в новой куртке! - прищелкивал он языком. - И масса Чарли тоже красивый, ничуть не хуже Боба.

Сэма в комнате не было. Ему, видимо, стало душно, и он ждал нас в зале, потягивая пиво. Я подсел к нему.

- Послушай, - шепнул он мне, - за соседним столиком говорят о занимательнейших вещах.

- О чем же? - так же тихо спросил я.

- Мы же едем на прииски, а там, вот ведь незадача, появилось очень много "бравос", но только не краснокожих, а белых. Они охотятся на старателей, возвращающихся домой. Послушай, что рассказывает человек, которому посчастливилось остаться в живых.

Я оглянулся и увидел за соседним столом людей, чья внешность говорила о том, что они побывали в разных передрягах и что им не раз приходилось смотреть в лицо опасности. Один из них что-то рассказывал, остальные внимали ему и задумчиво покачивали головами. Я прислушался.

- Вы знаете, что я прибыл сюда с берегов Огайо, а это значит, что я успел кое-что испытать и пережить и на воде и на суше. Я бывал в прерии, имел дело с речными пиратами на Миссисипи и сражался с разбойниками в Вудленде. Но я никогда не мог себе и представить, чтобы такое творилось на дороге, да еще средь бела дня! Просто в голове не укладывается!

- Что-то здесь не так, - перебил его один из слушателей. - Вас было пятнадцать человек, а грабителей всего восемь. Если все действительно было, как вы говорите, то это стыд и позор!

- Легко быть храбрым за столом. Испытайте такое же на собственной шкуре, а уж потом судите других. Да, нас действительно было пятнадцать человек: шестеро погонщиков мулов и девять старателей. Но, во-первых, погонщики сговорились с грабителями, а во-вторых, трое из нас страдали от лихорадки. Их так трясло, что они с трудом сидели в седле и не то что револьвер, простую палку не смогли бы удержать в руках. Так что судите, сколько нас было на самом деле.

- Но ведь по дороге ездит тьма народу, разве вам не встретился никто, кто пришел бы на помощь?

- Разбойники тоже не дураки и выбирают такое место и время, чтобы поблизости никого не было.

- Да, сразу тут не разберешься... Расскажите-ка нам все по порядку.

- Так и быть, если вы желаете, расскажу все сначала. Мы долго обшаривали окрестности озера Пирамид, пока не наткнулись на золотую жилу. Нас было четверо, и за восемь недель каждый из нас намыл много золотого песка и самородков, или наггитов, как их называют краснокожие. Но потом золото кончилось, к тому же двое из нас подхватили жуткий ревматизм. Это ведь не так просто - стоять целый день в ледяной воде и трясти тяжеленный лоток. Делать было нечего, и мы вернулись в Йеллоу-Уотер-Граунд, а там без хлопот сбыли все золото одному янки, который давал настоящую цену, не то что эти бродячие торговцы, что норовят всучить вам за унцию золотого песка фунт червивых бобов. Звали его Маршалл, он приехал на Сакраменто откуда-то из Кентукки.

Услышав имя брата, Бернард быстро повернулся к говорившему и спросил:

- Он еще там?

- Не знаю и знать не хочу! Отстаньте и не мешайте рассказывать. Итак, этот Маршалл купил у нас все, но мы по собственной глупости не отправились по домам сразу же. Ну, сами понимаете, кому-то надо было подлечиться, кому-то хотелось отдохнуть и поразвлечься. К тому же ехать вчетвером мы опасались, так как поговаривали о грабителях и даже называли имена людей, которые уехали и исчезли без следа. Вот мы сидели и ждали, когда подберутся подходящие попутчики. Денежки потихоньку таяли, жизнь там очень дорога, к тому же все видели, что платим мы, не торгуясь. Вскоре наши товарищи почувствовали себя лучше, и нашлось еще пятеро старателей, которым наскучило слоняться по городку без дела. Вот мы сообща и наняли шестерых погонщиков, вооружились до зубов, погрузили наши пожитки и тронулись в путь. Поначалу все шло хорошо, но потом зарядили дожди, дорога раскисла так, что мы в день делали не больше десяти миль, а ночью от сырости и льющейся с неба воды не спасали даже палатки. Трое попутчиков свалились от лихорадки, и нам приходилось привязывать их к седлам, чтобы они не свалились с лошадей.

- Это ужасно, - вмешался кто-то из слушателей. - Я сам пережил подобное и знаю, что чувствует человек, когда его трясет "желтый Джек" ("Желтый Джек" - так на Диком Западе называли желтую лихорадку.).

- Однажды вечером, - продолжал рассказчик, - когда до дома нам оставалось не более четверти пути, мы остановились на ночлег, развели костер и принялись ставить палатки. Я был за пологом и привязывал растяжку к колышку, когда раздались выстрелы. Осторожно выглянув из-за палатки, я увидел, что наши погонщики удирают верхом на мулах, а бандиты, засевшие в кустах, не обращая на них внимания, палят в моих товарищей. Негодяи стреляли так метко, что не успел я глазом моргнуть, как передо мной уже лежало восемь трупов. Я остался в живых один. Что бы вы делали на моем месте?

- Проклятие! Я бы бросился на грабителей и ответил бы ударом на удар! - в запале воскликнул один из слушателей.

- Зачем подставлять лоб под пули? - возразил второй. - Я бы залег за палаткой и начал отстреливаться.

- Я уже сказал, что легко быть храбрым за столом. На моем месте вы бы задали стрекача, что, кстати, сделал и я. Только сумасшедший может очертя голову броситься на вооруженных бандитов, превосходящих его числом. Подними я стрельбу, меня тоже укокошили бы, как пить дать.

- Как же вам удалось бежать?

- Деньги и бумаги лежали у меня в кармане, мой мул стоял рядом с палаткой вместе с другими животными. Я лег рядом с ним и притворился мертвым. Вдруг один из грабителей свистнул, раздался топот копыт, и на поляну въехали... Нет, угадайте, кто въехал на поляну!

- Погонщики?!

- Совершенно верно! Погонщики. Они были в сговоре с грабителями и вернулись за своей долей добычи. Пока они шарили в палатке, я улучил минуту, вскочил на мула и погнал его вскачь. Слава Богу, он оказался скотиной резвой и нестроптивой, как это часто с ними бывает. Меня заметили, но уже стемнело, и негодяи сбились со следа, хотя и гнались за мной очень долго. Вот так мне и удалось уйти от верной смерти.

- А потом?

- Потом я добрался до Сан-Франциско и вот теперь радуюсь, что сижу здесь живой и невредимый и пью пиво.

- Вы видели лица бандитов?

- Они были в черных масках. Лишь один из них, прежде чем свистнуть и позвать погонщиков, открыл лицо. Я узнаю его и через десять лет. Это был мулат со шрамом от ножа на щеке.

- А погонщики?

- Я прекрасно помню их всех, но ни за что не вернусь туда, чтобы отомстить им. Сам сатана придумал золото, чтобы манить и губить навеки человеческие души.

- А как звали погонщиков?

- Какая вам разница? Их предводитель называл себя Санчесом, но я думаю, что на самом деле у него, да и у других тоже, имена меняются чаще, чем погода осенью. Сейчас полиция Сан-Франциско взялась за городских разбойников, псов, как их здесь называют, вот они и бегут целыми сворами на прииски, где им еще живется вольготно. Вот и все, что я хотел рассказать...

- Позвольте задать вам еще один вопрос, - обратился к нему Бернард. - Дело в том, что мистер Маршалл, о котором вы упомянули, мой брат.

- Ваш брат? В самом деле, вы похожи. Так что вы желаете узнать?

- Все, что вам о нем известно. Когда вы его видели?

- Пять недель тому назад.

- Он до сих пор сидит в Йеллоу-Уотер-Граунд?

- Не думаю. На приисках, если хочешь заработать, нельзя сидеть на одном месте.

- Я не могу понять, почему он не отвечал на мои письма.

- А вот этого вам никто не скажет. Может быть, он их и не получил. Подумайте хорошенько над тем, что я только что рассказывал. Вы останавливаетесь в трактире, а хозяин ночью открывает дверь и впускает к вам убийц. Вы заходите в магазин, а приказчик направляет по вашему следу грабителей. Вы садитесь играть в карты, а ваши партнеры - бандиты. Вы работаете с кем-нибудь на пару, а он свернет вам шею в глухом месте и унесет все ваше золото. Там везде бандиты, почему же им не быть на почте? Бывают очень любопытные письма, на которых можно без особого труда разбогатеть. Вы едете к брату?

- Да.

- Тогда позвольте дать вам совет, а там поступайте как знаете. Отсюда на прииски ведут две дороги: одна на юг, через перевал Нью-Алмаден, а вторая - почти прямо на север. Она потом поворачивает к Сакраменто. Вы знаете, где расположен Йеллоу-Уотер-Граунд?

- Мне всего лишь известно, что это узкая долина в окрестностях Сакраменто.

- Дорога туда тянется вдоль залива, а потом через Рио-Сан-Хоакин до долины Сакраменто. Там любой встречный скажет вам, где искать прииск. Без поклажи вы в пять дней доберетесь туда. Но я не советую вам ехать по этой дороге.

- Почему?

- Дорога, безусловно, удобная, но она опасна из-за хозяйничающих на ней грабителей. Правда, они предпочитают нападать на тех, кто возвращается с приисков, но, бывает, не брезгуют случайными путешественниками. Честно говоря, дорога эта вымощена долларами, вынутыми из карманов проезжих. В трактире вас обслужат чин по чину и даже вручат счет на бумаге, но его легче прочесть, чем оплатить. А бывает и так: с вас требуют доллар за постель, а спать укладывают на сеновале под звездами, доллар за свечу, а светит вам луна, доллар за услуги, а все приходится делать самому, доллар за таз с горячей водой, а моетесь в реке, доллар за полотенце, а вытираетесь рукавом рубахи. И даже за то, что вам выписывают счет, с вас требуют доллар. Но здесь уже без обмана - счет вы получите, ха-ха-ха! Как вам это нравится, мистер Маршалл?

- Недурно.

- Вот и я так же думаю. Поэтому укажу вам другой путь, и если у вас хорошая лошадь, вы попадете в Йеллоу-Уотер-Граунд на четвертый день. Переправьтесь через залив на пароме, а оттуда поезжайте прямиком на Сент-Джон. Там поворачивайте на восток и, когда доберетесь до Сакраменто, считайте, что вы уже на месте.

- Очень вам благодарен, сэр. Я последую вашему совету.

- Не стоит благодарности. Лучше, если встретите там мулата со шрамом, угостите его пулей или ударом ножа. Уверяю вас, вы сделаете доброе дело.

Тем временем к нам подошла Густи и напомнила: приближается пора ужина. Она провела нас в отдельную комнату, где нас ждал стол, накрытый так, словно в гостиницу пожаловали испанские гранды. Донья Эльвира приняла нас с подобающим обстановке достоинством и с выражением королевского величия на лице. Казалось, царствующая особа принимает своих верных подданных.

Ей очень хотелось поразить нас своей ученостью, поэтому поначалу беседа велась только вокруг наук и высокого искусства. Однако вскоре ей показалось, что она уже достаточно наговорила умных слов и произвела на нас должное впечатление, поэтому принялась расспрашивать нас о жизни в прерии. Теперь уже мне и Бернарду пришлось блеснуть красноречием. Повествуя о наших приключениях, мне то и дело приходилось наступать под столом на ногу сидевшего рядом Сэма. Острый на язык старый вестмен время от времени порывался вставить словцо, глаза его при этом озорно поблескивали, и я боялся, что его выходка испортит даме вечер.

После ужина донья Эльвира гордо заявила:

- Надеюсь, сеньоры, что вы уже поняли, насколько выше других гостей я ставлю вас. Смею полагать, что вы оцените мое к вам отношение и останетесь под нашим кровом хотя бы на несколько дней.

- Донья Эльвира, нашу вам признательность трудно выразить словами, - ответил я, с силой наступая на ногу уже открывшему рот Сэму. - Мы, безусловно, погостим у вас, но не сейчас. Завтра утром мы вынуждены покинуть вас, чтобы найти мистера Аллена, которого и привезем к вам.

- Я отпускаю вас, сеньоры, но только с тем условием, что вы вернетесь ко мне с мистером Алленом. Если вам что-то понадобится в дорогу, обратитесь к Августе. Надеюсь, вы попрощаетесь со мной, прежде чем покинуть мой дом.

И она удалилась, шурша шелковыми юбками.

На следующее утро мы уже плыли на пароме через залив.

В точности следуя указаниям золотоискателя, с которым судьба свела нас в гостинице, мы к вечеру третьего дня пути добрались до Сент-Джона, а к полудню следующего дня уже ехали по долине Сакраменто, где на каждом шагу встречались следы лихорадочных поисков золотого песка, ослепляющего глаза и одурманивающего головы и сердца людей.

Лучшие умы не жалели слов, чтобы отвратить человечество от губительной страсти, однако вынуждены признать, что золотая лихорадка охватывает даже самых здравомыслящих людей, стоит им только оказаться в этих местах. Изможденные, с ввалившимися щеками золотоискатели жертвуют здоровьем ради быстрого обогащения, а в случае удачи пускают богатство на ветер так же быстро, как они его получили. Месяцами они терпят лишения и работают сверх человеческих сил, проклятие висит над всеми их начинаниями, и в конце концов отчаяние овладевает ими, и они уже готовы бросить бесплодные поиски. Но вдруг до них доходит весть о чьей-то небывалой удаче, и тогда они снова, как одержимые, хватаются за лоток для промывки золота и отдаются всепоглощающей страсти наживы. Они неизлечимы.

Вечером мы прибыли в Йеллоу-Уотер-Граунд. Длинная, узкая долина, по которой протекает ручей, впадающий в Сакраменто, была вся перекопана. Тонны породы были вынуты из земли и промыты в поисках золота. Безрадостную картину несколько оживляли палатки и хижины, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что время расцвета прииска миновало.

Посреди долины стояло низкое, сколоченное из досок строение, которое можно было бы принять за сарай, если бы на нем не красовалась вывеска "Магазин всяких товаров и трактир в Йеллоу-Уотер-Граунд". Хозяину заведения, в котором жители долины тратят деньги на полезные вещи и на бесполезные напитки, было что порассказать, поэтому мы спешились, оставили лошадей на попечение Боба и вошли внутрь.

За грязными столами сидели оборванцы с лицами забияк и недобрыми взглядами. Они, как по команде, уставились на нас. К бесцеремонности мне было не привыкать, но в их любопытстве таилась скрытая угроза.

- Что желают пить господа? - спросил нас трактирщик.

- Пиво, - ответил Бернард.

- Портер или эль?

- Полагаюсь на ваш вкус.

- Предлагаю эль. Настоящий эль из Бартона в Стаффордшире.

Я мысленно изумился. Местечко Бартон в Стаффордшире стало известно во всем мире именно благодаря элю. Но каким образом этот замечательный напиток доставили из Англии на берега Сакраменто? Пока я удивлялся, хозяин принес пять бутылок без наклеек. Я отнес одну из них Бобу, изнывающему от жажды, и он залпом опорожнил ее. Но как только негр оторвался от горлышка, глаза его полезли из орбит, рот открылся, нижняя челюсть задрожала, и он издал дикий вопль. Бедняга был похож на человека, который тонет и в последний раз пытается глотнуть воздуха.

- Что с тобой? - обеспокоился я, подумав, что он порезался о неровные края бутылки.

- Масса Чарли! Боб умирает! Зачем масса принес Бобу яду?

- Яду? Это настоящий английский эль!

- Нет, Боб пил эль, он знает его вкус. Теперь в желудке Боба волчья ягода и полынь.

Старый добряк негр не был особенно разборчив в питье. Какое же впечатление должен был произвести "эль" на знатока и ценителя напитков?!

Когда я вернулся в трактир, хозяин стоял у нашего стола.

- Вы можете уплатить за пиво, господа? - спросил он у Бернарда.

Привыкший всегда расплачиваться по счетам, Бернард сунул руку в карман за бумажником, но Сэм остановил его.

- Погодите, позвольте на этот раз раскошелиться мне. Сколько стоит ваше пиво, хозяин?

- Три доллара за бутылку, итого - пятнадцать.

- Это не так уж и дорого, любезный, особенно, если вас мучает жажда. Принесите весы.

- Будете платить золотом?

- Да.

Сэм открыл патронташ и достал оттуда несколько крупных самородков величиной с голубиное яйцо.

- Гром и молния! - удивленно воскликнул хозяин. - Где вы их нашли?

- Где-то в Америке, - насмешливо ответил Сэм.

- А где именно? - не унимался хозяин.

- Извините, старина, но я очень слаб в географии, да и память у меня дырявая. Обычно я вспоминаю о таких местах, только когда мне позарез нужны деньги.

Хозяин умолк, но глаза его горели алчным огнем, пока он взвешивал самородки и давал сдачу в долларах. Он купил золото по самой низкой цене, а о его весах лучше умолчать. Однако Сан-Иэр сунул деньги в карман с таким видом, словно ему совершенно наплевать на унцию-другую драгоценного металла. Даже я, пропутешествовав столько времени вместе с ним, живя бок о бок, не догадывался, что он возит в патронташе золота на несколько сот, а может быть, и тысяч долларов. Только теперь я вспомнил его слова о том, что он берет в горах столько золота, сколько ему требуется, и всегда готов помочь другу сколотить состояние.

Мы пригубили пиво. Если бы мы прибыли сюда прямиком из прерии, возможно, оно и показалось бы нам божественным напитком, но мы успели погостить у доньи Эльвиры. Говорят, к хорошему быстро привыкаешь. Нам хватило одного дня, чтобы привыкнуть к густому, пахнущему солодом пиву гостиницы "Вальядолид", и теперь мы не могли сделать больше одного глотка. Видимо, трехдолларовое пиво трактира "Йеллоу-Уотер-Граунд" варилось из сорных трав и диких ягод. Вот вам один из примеров того, как можно разбогатеть на приисках, не набивая мозолей киркой и промывочным лотком.

Хозяин, не удовлетворенный ответом Сан-Иэра, подсел к нашему столу и принялся расспрашивать.

- А как далеко отсюда то место, сэр?

- Которое? У меня их то ли пять, то ли шесть.

- Зачем же вы приехали на наш обнищавший прииск? Что-то мне не верится, что вы говорите правду.

- Послушайте, старина, мне совершенно наплевать, даже если вы не верите Богу, не то что мне. Верить или нет, это дело ваше.

- И вы действительно берете оттуда столько золота, сколько вам требуется?

- Да.

- Боже! Какое легкомыслие! А если кто-нибудь другой наткнется на ваши сокровища и прикарманит их?

- Такому не бывать, господин фабрикант эля, - потешался маленький вестмен.

- А что, если я куплю у вас один из ваших приисков?

- У вас не хватит денег. Сколько вы можете дать за пять-шесть тонн золота?

- Гром и молния! Так много? Я найду компаньонов. Эх, найти бы сейчас Аллена Маршалла, с ним можно было бы работать на пару. Он приехал сюда с парой тысяч в кармане, а увез целое состояние! Вот кто умел делать дела!

- Что значит - умел делать дела?

- У Маршалла был помощник, но он оставил его здесь, потому что тот был нечист на руку. Так вот, этот помощник рассказал нам, что Маршалл обменял золотой песок в Сакраменто на наличность, а самородки зарыл в палатке. А потом он исчез, и никто не знает, куда он подался. Как сквозь землю провалился! Правда, совсем недавно о нем здесь спрашивали.

- Вот как? И кто же его искал?

- Двое белых и один мулат. Их раньше здесь не видели. Но я вижу, что мистер Маршалл интересует и вас.

- Мы с ним немного знакомы и хотели повидаться. А те трое уже уехали?

- Они долго рыскали в том месте, где стояла палатка мистера Маршалла, а потом вернулись сюда с какой-то бумагой. Я мельком заглянул в нее и увидел, что это то ли карта, то ли план.

- А потом?

- Потом они спросили меня, как проехать в долину Шорт-Ривулет, и в тот же день отправились туда. Вы знаете, где она расположена?

- Как-то мне довелось побывать там. А вы могли бы показать нам, где стояла палатка мистера Маршалла?

- Вон там на склоне, где начинаются кусты терновника. Если вы пойдете туда, то сразу заметите след от костра.

- Как зовут бывшего помощника мистера Маршалла?

- Фред Баллер. Он теперь работает на промывке.

Я незаметно подал знак Бернарду, и мы вышли из трактира, оставив Сэма беседовать с болтливым хозяином. Выше по ручью два человека с мрачным и безнадежным видом окунали в воду промывочные лотки.

- Добрый день, джентльмены, - обратился к ним я. - Кто из вас мистер Баллер?

- Ну, я буду мистер Баллер. А в чем дело? - неприветливо отозвался один из них.

- Не найдется ли у вас немного времени, чтобы ответить на пару вопросов?

- Мое время стоит денег. Если вы готовы заплатить, то почему и нет.

- Сколько вы хотите за десять минут?

- Три доллара.

- Держите, - протянул ему деньги Бернард.

- Спасибо, сэр. Сразу видно щедрого господина.

- Да, мы люди не скупые и готовы платить вдвое, если с нами говорят без утайки. У вас есть возможность воспользоваться нашей щедростью, - подбросил я ему приманку.

- Спрашивайте, сэр, я выложу вам все, что знаю.

В его маленьких, бегающих глазках читалась подлость. Такие люди редко говорят правду, и чтобы вызвать его на откровенность, я решил сыграть роль такого же негодяя, каким был он сам.

- Не лучше ли будет, если мы прогуляемся вместе и по дороге поговорим?

- С удовольствием, сэр, - согласился он, вылезая из ручья. - О, какое у вас прекрасное оружие!

- Оружие для врагов и деньги для друзей. К вам приходили позавчера три человека? Двое белых и мулат?

- Да. А почему вы спрашиваете?

- Белые были сын и отец?

- Похоже на то, но я с ними раньше не встречался.

- Зато я их хорошо знаю. А у мулата ножевой шрам на щеке?

- Так вы знакомы с кап... с мистером Шеллеем?

- Да, у нас раньше были общие дела, поэтому я хотел бы знать, где его можно найти.

- Не могу вам сказать, сэр.

Было видно, что негодяй не врал.

- Что они хотели от вас? - продолжал я спрашивать.

- Сэр, кажется, десять минут уже истекли!

- Погодите. Я сам скажу вам, о чем вас спрашивали эти люди. Их интересовал ваш бывший хозяин мистер Маршалл. Стойте, вы получите еще пять долларов, если продолжите разговор с нами.

Увидев, что Бернард действительно достает из кармана деньги, Фред Баллер остановился. Его лицо растянулось в угодливой улыбке.

- Спасибо, сэр. Вы щедрые господа, не то что эти скряги Морганы и Шеллей. Поэтому я скажу вам больше, чем им. Если вы вели дела с Шеллеем, то должны знать, что он скорее удавится, чем раскошелится на пару монет. У него как-то был компаньон по Сид...

Он внезапно осекся, словно испугался невзначай вырвавшегося слова.

- По Сидней-Ковс? - догадался я. - Эту историю я знаю не хуже вас.

Конечно, никакой истории я не знал, но она меня сейчас и не интересовала, так как речь прежде всего шла о жизни и смерти Аллена Маршалла.

- Надеюсь, вы оцените по достоинству мои услуги, - продолжал набивать себе цену Баллер. - Я не знаю в точности, куда подались эти трое, но они долго рыскали там, где стояла палатка мистера Маршалла, и в конце концов нашли какую-то бумагу. Поговори мистер Шеллей со мной по-другому, он получил бы от меня и другие бумаги.

- А как мне поговорить с вами, чтобы получить эти бумаги?

Он хитро прищурился и ответил:

- Так же, как и до сих пор.

- Что это за бумаги?

- Письма.

- От кого и кому?

- Сэр, я боюсь, что мы не сговоримся.

- Назовите цену!

- Сто долларов.

- Не слишком ли много, любезный? Вы воруете письма хозяина, пытаетесь их продать капитану разбойников, но не сходитесь в цене. А теперь вы думаете, что я дам сто долларов за то, от чего отказался капитан? Пятьдесят, и ни цента больше!

Я снова угадал. Речь действительно шла о письмах Аллена Маршалла, и Баллер тотчас же согласился с моей ценой.

- Теперь я вижу, сэр, что у вас и вправду были общие дела с капитаном. С таким джентльменом, как вы, я не могу спорить. Согласен на пятьдесят.

Похоже, негодяй и в самом деле поверил, что мы с ним одного поля ягода.

- Где бумаги?

- Пойдемте в нашу палатку.

Мы вернулись к ручью и увидели "палатку", то есть шалаш, прикрытый старой войлочной попоной. Разрыв землю в углу шалаша, Баллер извлек на свет рваный цветной платок, развернул его и протянул мне два письма. Я хотел взять их, но он ловко отдернул руку.

- Извините, сэр, но деньги вперед.

- Дайте мне хотя бы сначала прочесть адрес, чтобы убедиться, что это именно то, что мне надо.

- Согласен. Я покажу вам конверты, но вы не прикасайтесь к ним руками.

Он держал письма перед нашими лицами, пока мы читали. Письма были адресованы отцу, так как Аллен еще не мог знать о его смерти.

- Хорошо, - сказал я, - Бернард, отсчитай ему деньги.

Тот повиновался, хотя и не мог понять, почему он должен выкладывать пятьдесят долларов за украденные письма. Довольный Баллер принялся заворачивать банкноты в тот же платок, как вдруг что-то блестящее вывалилось через прореху и упало на землю; Бернард проворно наклонился и, опередив Баллера, мертвой хваткой вцепился в находку. Это были массивные золотые часы.

- Зачем вам понадобились мои часы? - вознегодовал Баллер. - Верните мне их немедленно!

- Погодите, - ответил Бернард. - Я хочу узнать, который час.

- Они стоят! - Баллер пытался силой вырвать часы из рук Бернарда. - Они сломаны!

- Вот и хорошо! - остановил его я, с силой сжимая ему плечо.- Тогда мы узнаем, в котором часу они сломались.

- Это часы Аллена! - вскрикнул от волнения Бернард.

- Вот как? Как они к вам попали? Отвечайте и не вздумайте юлить! - строго прикрикнул я на Баллера.

- Не ваше дело! - грубо отрезал тот.

- Вы ошибаетесь, это как раз наше дело. Позвольте вам представить Бернарда Маршалла, брата мистера Аллена Маршалла и сына того джентльмена, которому адресованы письма, украденные вами.

- Часы мне подарили, - выдавил из себя Баллер, оказавшись в незавидном положении.

- Ложь! - воскликнул Бернард. - Золотые часы с рубинами ценой в триста долларов не дарят первому встречному.

- Ты прав, Бернард. Я придержу джентльмена, чтобы он не наделал глупостей, а ты хорошенько обыщи палатку.

- Кто вы такие и что вы себе позволяете? - кричал Баллер, пытаясь вырваться из моих рук. - Я позову товарищей, и вас линчуют!

- Не шутите так, любезный, а то, не ровен час, судья Линч доберется и до вас. И не вздумайте звать на помощь. Чем громче вы будете кричать, тем сильнее я буду сжимать вам горло, - с этими словами я так стиснул пальцами его шею, что негодяй обмяк.

- Больше ничего нет, - разочарованно произнес Бернард, обшарив все углы шалаша.

- Отпустите меня и верните часы, - потребовал снова расхрабрившийся Баллер.

- Не торопитесь, нам с вами спешить некуда. Позвольте, я придержу вас еще на несколько минут, пока мы не решим, что с вами делать. Что ты думаешь по этому поводу, Бернард? - Он украл часы и должен их вернуть.

- Но не только. Он вернет нам и часы и письма даром.

- Даром? Как так?

- Очень просто. Кроме часов и писем, он вернет нам еще пятьдесят восемь долларов. Мы не звери и ограничимся этим легким наказанием. Выверни ему карманы. Смелее, я его держу!

Как Баллер ни сопротивлялся, мы отняли у него деньги, которые он выманил у нас же, после чего я отпустил мошенника. Почувствовав себя свободным, он опрометью выскочил из шалаша и помчался к трактиру.

Мы пошли за ним и еще издали услышали крики и брань. Пришлось ускорить шаг. Наши лошади стояли у коновязи, но Боба нигде не было видно.

Переступив порог, мы оказались в гуще сражения. В углу стоял Виннету, одной рукой он сжимал горло Баллеру, а другой, в которой поблескивало серебром его знаменитое ружье, удерживал на почтительном расстоянии наседавших на него старателей. Рядом с ним сражался Сан-Иэр. Хуже всех приходилось Бобу: в схватке он выронил ружье и теперь яростно размахивал кулаками.

- Не стреляй, Бернард! Бей прикладом! - приказал я и бросился в самую гущу.

Спустя минуту негр снова держал в руках свое ружье и, как выпущенный из клети тигр, бросился на врагов.

- Чарли! - воскликнул Сан-Иэр. - Теперь мы им покажем, где раки зимуют! Бей их томагавком, но только плашмя!

Я послушался совета опытного вестмена. В воздухе сверкнули наши страшные боевые топоры, несколько противников медленно осели на пол, остальные выбежали за дверь.

- Что у вас случилось? - спросил я, переводя дух.

- Представьте себе, мы сидим, мирно беседуем, и вдруг к нам врывается этот мерзавец, - Сэм указал на Баллера, все еще трепыхавшегося в стальных тисках Виннету, - и кричит, что ты украл у него часы. А я, вот ведь незадача, терпеть не могу, когда хотят линчевать моих друзей. Скажи мне, это правда, что ты его ограбил?

- Представь себе, правда, - так же в шутку ответил я. - Он украл у брата Бернарда часы и письма, а я отнял их у него.

- И ты отпустил его на свободу? В конце концов меня это не касается, зато касается, и очень, то, что он натравил на нас здешний сброд. Придется его наказать.

- Неужели ты его убьешь, Сэм?

- Он не достоин смерти от моей руки. Виннету, присмотри за дверью.

Апач встал у входа с двустволкой на изготовку, а Сэм, укоризненно покачивая головой, подошел к сжавшемуся от страха Баллеру.

- Мальчик! Очень некрасиво грозить веревкой честным и славным вестменам. Ты дурно поступил, и я должен наказать тебя для твоего же блага. - С этими словами он ударил Баллера по голове, и тот рухнул на пол. - А где же наш любезный хозяин? Ах, вот он! Подойдите поближе, мы желаем посмотреть на вас.

Хозяину, видимо, пришлось не по душе приглашение вестмена, но он повиновался.

- Надеюсь, что вы джентльмены, - заискивающе улыбнулся он, - и не отплатите неблагодарностью за мое гостеприимство.

- Гостеприимство? Я не ослышался? Вы называете гостеприимством цену в три доллара за бутылку дьявольской смеси?

- Я верну вам деньги!

- Оставьте их себе и перестаньте дрожать. Кто же будет в этой долине травить элем старателей, если мы изувечим вас? Пора уходить, пока на нас снова не насели.

- Масса Сэм хочет уйти и не наказать хозяина? - вдруг вмешался обычно смирный негр. Видимо, он не мог простить трактирщику страдания, которые ему причинил эль. - Тогда Боб сам знает, что сделать с хозяином. Сейчас ты будешь пить.

Он подал трактирщику бутылку и, угрожая ружьем, заставил выпить ее содержимое. За первой последовала вторая, третья, четвертая. После пятой негр сжалился над несчастным, который с гримасой отвращения глотал зелье собственного изготовления.

- Ха-ха-ха! - радовался Боб, глядя на бледного и икающего хозяина. - Теперь он носит в животе на пятнадцать долларов яду!

Ничто более не задерживало нас в долине, и мы, вскочив на лошадей, покинули негостеприимный трактир. У его ворот уже стояло несколько человек с ружьями, однако они не решились задержать нас силой. Пустив коней вскачь, мы вскоре добрались до берегов Сакраменто, где уже можно было не опасаться погони разъяренных поражением старателей.

- Давайте остановимся на десять минут, - предложил Бернард. - У меня до сих пор не было времени прочесть письма Аллена.

Мы спешились и сели на траву. Бернард вскрыл конверты и быстро пробежал глазами письма.

- Это два последних, - сказал он. - Аллен жалуется, что мы ему не отвечаем, и пишет, что собирается уезжать. Послушайте: "... мои дела идут лучше, чем я ожидал. Золотой песок и мелкие самородки я отослал с доверенными лицами в Сакраменто и Сан-Франциско, где получил за них много больше, чем заплатил сам. Таким образом я удвоил сумму, которую привез с собой. Однако на днях я собираюсь покинуть Йеллоу-Уотер-Граунд, так как здесь не осталось и четвертой части того, что добывалось раньше, к тому же дорога стала столь опасна, что я больше не отваживаюсь высылать золото с нарочными. Судя по некоторым признакам, грабители намереваются нанести мне нежданный визит, поэтому я хочу исчезнуть отсюда внезапно, чтобы они не сумели выследить меня. Со мной будет более ста фунтов золота, и я отправлюсь в долину Шорт-Ривулет, где, как говорят, открыли новое богатое месторождение золота. Если все будет так, как я предполагаю, то там я за месяц заработаю больше, чем здесь за четыре. Оттуда я направлюсь через Линн в Гумбольдтхейвн...

- Итак, Аллен действительно отправился на Шорт-Ривулет, - заметил Сэм. - Интересно, как Морганы пронюхали об этом?

- Погодите, - остановил его Бернард. - Здесь есть еще несколько слов, может быть, они нам что-то объяснят. "... Мне не нужны попутчики, и я вполне справлюсь без проводника, так как изучил последние подробные карты и вычертил план путешествия".

- Невероятно! - удивился я. - Неужели он так беспечен и неосмотрителен, что выбросил или потерял черновик плана?

- И не такое случается, - невозмутимо заметил Сан-Иэр. - Аллен не вестмен и не знает, что часто малейшая оплошность может стоить жизни. И если даже ему удалось добраться живым и невредимым до цели, то еще неизвестно, сумеет ли он поладить с шошонами, чьи охотничьи угодья начинаются в тех краях и тянутся до Леви-Форк.

- Они такие же кровожадные, как и команчи? - встревожился Бернард.

- Все краснокожие одинаковы - благородны с друзьями и беспощадны к врагам. Нам-то в любом случае волноваться нечего, я долго жил среди них, и каждый шошон знает, кто такой Сан-Иэр.

- Вождь апачей знает шошонов, - вмешался в разговор молчавший до того Виннету. - Они его братья. Сыновья шошонов мужественны, воинственны и честны. Они обрадуются, когда их глаза увидят Виннету, который не раз пил с ними дым мира.

Итак, наша задача облегчалась хотя бы с этой стороны. Виннету и Сэма связывали узы дружбы с индейцами, в чьих владениях волею судеб мы должны были оказаться, к тому же оба они прекрасно знали места, где нам предстояло искать долину Шорт-Ривулет.

Покинув негостеприимные прииски на реке Сакраменто, мы направились в сторону хребта Сан-Хосе. Мы избрали нелегкую дорогу, зато самую краткую и прямую, так что надеялись опередить Морганов и мулата Шеллея. Разбойники имели два дня форы, но, вероятно, пошли более простым путем, иначе бы мы заметили их следы.

От гор Сан-Хосе наш отряд повернул на северо-восток, и через неделю после того, как мы выехали из Йеллоу-Уотер-Граунд, перед нашими глазами предстала гора, уступами возвышающаяся над остальными. Ее подножие и склоны покрывал густой лес. Где-то на одном из гигантских уступов лежало озеро со странной неподвижной водой, из-за чего ему дали мрачное название Черный Глаз. По пологому склону в него стекает с горы ручей Шорт-Ривулет.

Откуда там золото? Небольшой короткий ручей не мог вымыть его из скал, поэтому, видимо, оно имеет "плутоническое" происхождение. Чудовищные силы взломали кору земли, образовали эту гору и выбросили на поверхность сокровища бога Плутона, владыки подземного мира. Вот почему следовало предположить, что вместо россыпи золотого песка здесь найдутся крупные жилы, по богатству превосходящие месторождения Сакраменто.

Карабкаясь по склону, мы углубились в девственный лес. Вряд ли там когда-либо ступала нога человека, и мы, помогая себе топорами и проклятиями, с трудом пробирались через бурелом. Но чем выше мы поднимались, тем реже становились заросли, и в конце концов чащоба уступила место небольшой площадке, расположенной на гигантском уступе. К вечеру мы вышли к берегам Черного Глаза. Его глубокая и неподвижная вода мрачно мерцала загадочным, как тайна, блеском. Казалось, мы попали в обиталище древних духов.

Солнце уже садилось, наступали сумерки, и мы едва-едва успели осмотреть берег.

- Едем дальше? - Бернарду не терпелось поскорее свидеться с Алленом.

- Мои братья остановятся здесь, - коротко приказал Виннету.

- Ты прав, - поддержал его Сан-Иэр. - Если мы в темноте напоремся на грабителей, нам может не поздоровиться. А здесь такой мягкий мох! Я уже предвкушаю, как растянусь на нем. Пора разводить костер и готовить ужин.

В тот день Боб подстрелил индюка, и теперь безграничная гордость распирала его: он наконец-то почувствовал себя полноправным членом нашего случайного сообщества.

Через несколько минут уже полыхал огонь, а Боб усердно ощипывал индюка. Тем временем опустилась черная непроглядная ночь, в мерцающем свете пламени мерещились странные тени, деревья тянули к нам кривые ветви. Испеченная в углях птица таяла во рту.

На рассвете мы двинулись вдоль берега и вскоре нашли то место, где в озеро впадает Шорт-Ривулет. Тут и там виднелись вырытые в земле шурфы, под сенью деревьев стояли исполосованные ножами палатки, на берегу валялись брошенные кирки и промывочные лотки. Создавалось впечатление, что лагерь золотоискателей стал полем ожесточенного сражения. Однако тела убитых непонятным образом исчезли.

Поодаль стояла большая палатка. Как и остальные, она была растерзана так, что ни один предмет не мог указать на то, кому она принадлежала. Бернард бродил вокруг нее, убежденный, что там жил его брат. Возможно, так оно и было. Но я внимательно рассмотрел все следы и убедился в том, что, когда грабители набросились на палатку, в ней не было никого. Скорее всего, Аллен успел уехать до их появления.

- Если так, то нам надо спешить на запад. Аллен собирался ехать через Линн до Гумбольдтхейвна, и наверняка разбойники погнались за ним, - торопил нас Бернард.

- Да, если только ему удалось бежать, - ответил я. - Мы не увидели ни одного трупа, значит, скорее всего, бандиты бросили тела убитых в озеро.

- Это дело рук Морганов и мулата. Им удалось опередить нас. Но все равно от меня им не уйти, - грозно произнес Сан-Иэр.- Скоро Сэм Гаверфилд сведет с ними счеты.

- Вперед! За ними!

На опушке густого леса мы обнаружили следы, ведущие вниз по склону в западном направлении. Несомненно, это были следы разбойников, однако определить, преследовали они Аллена или же спешили просто уйти с места преступления, было невозможно.

В лесу всадники разделились, чтобы не ехать гурьбой через заросли, и я насчитал следы двадцати лошадей.

- Здесь прошли шестнадцать лошадей и четыре навьюченных мула, - объяснял я Бернарду. - Посмотри, они несли на себе тяжелый груз, поэтому их копыта отпечатались лучше. Ты спросишь, почему я решил, что это мулы? Обрати внимание вон на те рытвины. Там мулы упрямились и не хотели идти вперед. Ни один конь не ведет себя так с человеком. Из-за них грабители не смогут двигаться быстро, и у нас есть надежда, что мы настигнем их прежде, чем они сумеют расправиться с Алленом.

После полудня мы обнаружили место первого ночлега грабителей. Осмотрев его, мы сразу же снова тронулись в путь и мчались, не щадя лошадей, пока сумерки не сгустились так, что уже нельзя было видеть следы. Лишь только забрезжил рассвет, мы продолжили погоню. Солнце еще не взобралось в зенит, когда мы нашли место второго ночлега, а это значило, что между нами осталось не больше дня пути.

Следы вели в верховья Сакраменто, стекающей с горы Шаста, и у нас была надежда на то, что мы настигнем Морганов и их шайку на следующий день. Однако там, где Сакраменто изгибается и меняет направление, следы разделились. Шесть лошадей и четверка мулов повернули в сторону излучины реки, тогда как остальные продолжали двигаться на запад.

- Тысяча чертей! Вот ведь незадача! - чертыхнулся Сан-Иэр. - Как прикажете это понимать? Они хитрят или у них что-то стряслось?

- Ни то ни другое, - ответил я.

- Но почему же они разделились? - недоумевал Бернард.

- Ничего загадочного тут нет, - объяснил я ему. - Мулы, навьюченные награбленным у Черного Глаза золотом, мешают грабителям двигаться быстрее. Поэтому они отправили сокровища под охраной туда, где в каком-нибудь укромном местечке разбит их постоянный лагерь, а сами помчались догонять Аллена.

- К черту мулов и золото! - воскликнул Сэм. - Моя умница Тони уже давно злится на меня за то, что мы плетемся, как улитки!

- Насчет улиток и ты и твоя Тони несколько преувеличиваете. Ты лучше скажи мне - кого из Морганов ты хочешь увидеть завтра, а кого потом?

- Как ты можешь спрашивать у меня такое, Чарли? Я хочу видеть их обоих!

- Ничем тебе не могу помочь, Сэм. Это невозможно.

- Почему?

- Мулы навьючены золотом. Кому Фред Морган мог бы доверить сокровища?

- Кому угодно из сообщников.

- Ну уж нет! Никому другому, кроме собственного отпрыска.

- Ты опять прав, Чарли, а я, старый осел, снова ошибся. Вот ведь незадача, что мне теперь делать? Ладно уж, я сначала посчитаюсь со стариком, а потом примусь за мальчишку. Вперед!

Переправившись через Сакраменто, мы разбили лагерь и заночевали, а с восходом снова пустились по следу. К полудню грабители опережали нас всего лишь на пять-шесть часов. По нашим расчетам, этой ночью мы уже могли подкрасться к их лагерю и захватить врасплох. Мы с нетерпением понукали лошадей. Еще немного - и убийцы, за которыми мы так долго и безуспешно гнались, окажутся в наших руках. Мой вороной нес меня во главе нашего маленького отряда, за ним, не отставая, бежал мустанг Виннету. Нелепая Тони без устали отмахивала своими длинными ногами милю за милей.

Неожиданно в узкой долине мы увидели на траве множество следов. Трава истоптана копытами не менее чем сотни лошадей. Везде виднелись следы борьбы, а на листьях одного куста я обнаружил капли крови.

Влево от долины вели следы трех лошадей, остальные всадники направились прямо.

Не было никаких сомнений, что здесь побывала индейцы. Если Аллен попадет к ним в руки, то жизнь его повиснет на волоске. Поэтому мы, не раздумывая, двинулись по следам многочисленного отряда.

Проехав мили полторы, мы увидели стойбище индейцев.

- Шошоны! - воскликнул Виннету.

- Да, это они! - подтвердил Сэм, направляясь прямо к стойбищу.

Среди вигвамов стояло не менее сотни индейцев, окруживших своего вождя. Завидев нас, они схватились за ружья и томагавки, однако расступились перед мчавшимися во весь опор Виннету и Сан-Иэром.

- Ко-Ту-Хо! - громко позвал Виннету, резко осаживая мустанга перед вождем, словно желая растоптать его копытами скакуна.

Ни один мускул не дрогнул на лице вождя, он вскинул вверх руку и приветствовал гостя:

- Виннету, великий вождь апачей! Сыновья шошонов рады тебе, и сердце их вождя радуется вместе с ними, ибо глаза Ко-Ту-Хо давно хотели видеть славного воина.

- А меня - нет? - спросил Сэм. - Неужели вождь шошонов забыл своего друга Сан-Иэра?

- Ко-Ту-Хо помнит своих друзей и братьев. Он приветствует вас в вигвамах шошонов!

Неожиданно обычный ритуал обмена приветствиями прервал страшный крик. Оглянувшись, я увидел Бернарда, стоящего на коленях над распростертым на земле человеком. Подбежав к нему, я увидел, что тот мертв. На его рубахе расплылось огромное кровавое пятно. Это был белый, как две капли воды похожий на Бернарда. Мы опоздали!

Наши товарищи подошли поближе, но никто не произнес ни слова. Склоненный над телом брата Бернард целовал его в губы, обнимал, сжимал ему руки. Когда страшная правда открылась ему, он встал и спросил:

- Кто его убил?

- Ко-Ту-Хо послал воинов упражняться в верховой езде, - ответил вождь. - В долине они увидели трех бледнолицых, за которыми гнались четырнадцать человек. Мои воины знают, что если четырнадцать человек нападают на троих, то эти четырнадцать - злые и трусливые люди. Поэтому мои воины поспешили на помощь тем троим. Но вдруг заговорили ружья бледнолицых, и одна из пуль сразила лежащего здесь белого человека. Краснокожие воины взяли в плен одиннадцать из тех четырнадцати, но троим удалось убежать. Спутники убитого бледнолицего сейчас отдыхают в вигваме.

- Я должен немедленно поговорить с ними! Убитый - мой брат, он сын моего отца, - поправился Бернард, вспомнив, что у индейцев слово "брат" означает нечто иное, чем у белых.

- Мой белый брат приехал к шошонам вместе с Виннету и Сан-Иэром, поэтому Ко-Ту-Хо исполнит его желание. Следуй за мной.

Сначала вождь провел нас в просторный вигвам, где, связанные по рукам и ногам, лежали пленники. Среди них был и мулат со шрамом на щеке, но Фреда Моргана, как я и ожидал, мы не увидели.

- Что мои братья хотят сделать с этими бледнолицыми? - спросил я вождя.

- Мой белый брат знает их?

- Это воры и убийцы. На их совести много жизней.

- В таком случае пусть братья судят их.

Я обменялся с товарищами одним лишь взглядом, и мы поняли друг друга.

- Они заслужили смерть, - ответил я вождю, - но у нас нет времени их судить. Мы отдаем их в руки наших краснокожих братьев.

- Мой брат поступает мудро.

Затем нас провели к другому вигваму, в котором спали двое белых, судя по их одежде, это были погонщики мулов. Мы разбудили их и выяснили, что Аллен нанял их только на один переход. Помочь нам они ничем не могли, и мы вернулись к убитому.

За последние месяцы Бернард прошел через множество испытаний, но не пал духом после смерти отца, окреп в скитаниях и трудных путешествиях, и все же руки его дрожали, когда он извлек все вещи из карманов убитого, а потом долго и внимательно рассматривал хорошо знакомые предметы. Открыв блокнот и прочтя записки любимого брата, он прижал к губам бумагу и разрыдался. Я стоял рядом с ним и тоже не смог сдержать слез.

По лицам шошонов, стоявших поблизости, пробежала тень презрения, но Виннету встал на нашу защиту:

- Вождь шошонов знает, что бледнолицые следуют своим обычаям. Пусть он не думает, что мои плачущие братья слабы духом, как старые скво. Сын отца убитого - мужественный воин, он храбро сражался с врагами. А о втором бледнолицем достаточно сказать что краснокожие называют его Сэки-Лата, а белые - Олд Шеттерхэнд.

Тихий гул изумления пробежал по толпе шошонов, а их вождь подошел к нам, торжественно воздел руку и сказал:

- Мы рады, что такие славные воины прибыли в наше селение. Пусть мои бледнолицые братья живут в наших вигвамах, едят наше мясо, пьют с нами дым мира и смотрят на игры наших воинов.

- Спасибо тебе, Ко-Ту-Хо, белые мужи с радостью погостят в вигвамах шошонов, но не сегодня. Сейчас они должны немедленно пуститься в погоню за убийцами, чтобы отомстить за смерть убитого.

- Да, - подтвердил Бернард, - я оставлю здесь тело брата и пойду по следам убийц. Кто едет со мной?

Виннету и Сэм молча подошли к своим лошадям. Вождь шошонов отдал приказ своим воинам, и ему подвели прекрасного жеребца.

- Убийство свершилось на земле шошонов, поэтому их вождь Ко-Ту-Хо едет с бледнолицыми. Все вещи, принадлежавшие убитому, будут храниться в вигваме вождя, а женщины будут оплакивать его смерть.

Итак, наш отряд пополнился. Погоня продолжалась. Беглецы опережали нас часа на два, но наши кони, словно понимая чувства, обуревавшие нас, неслись по каменистой равнине так, что искры снопами сыпались из-под копыт. Гнедой Боба устал больше других лошадей, но негр беспрестанно понукал его и не отставал.

- Хох-хи-их! - орал он. - Беги, несись, не жалей сил, чтобы Боб поймал убийц массы Аллена!

Солнце уже клонилось к западу, а нам во что бы то ни стало надо было нагнать негодяев до темноты. Ночь всегда на руку беглецам, так как даже в ярком свете луны невозможно идти по следу, в то время как уходить от погони можно даже в кромешной тьме.

Через три часа бешеной скачки я остановился и спрыгнул с коня, чтобы получше рассмотреть следы. Отпечатки были совсем свежие - ни одна из примятых травинок не успела распрямиться, а это значило, что расстояние между нами сократилось до мили. Вытащив подзорную трубу, я вглядывался в даль.

- Вот они! - воскликнул я, указывая товарищам на три еле заметные точки.

- За ними! - нетерпеливо дернул поводья Бернард, но я удержал его.

- Не спеши. Мы должны окружить их, чтобы на этот раз они не ушли. Конь вождя шошонов и мой устали меньше остальных. Я возьму правее, Ко-Ту-Хо левее, и через двадцать минут мы уже будем впереди бандитов. После этого вы и ударите на них сзади.

- Уфф! - одобрительно отозвался вождь шошонов и, как стрела, выпущенная из лука, помчался влево.

Я поскакал во весь опор вправо и десять минут спустя потерял товарищей из виду. Несмотря на изнурительный многодневный путь, мой жеребец, подарок Ма-Рама, бежал на удивление легко. На нем не то чтобы не выступила пена, он даже не вспотел и несся вперед огромными прыжками. Казалось, что его натянутое, как струна, тело состоит не из плоти и костей, а из твердой стали и упругой гуттаперчи.

Еще через пять минут я взял левее, остановился и снова посмотрел в подзорную трубу: бандиты уже были позади, а справа наперерез им мчался вождь шошонов.

Заметив меня и Ко-Ту-Хо, Морган и его сообщники осадили коней. Увидев, что сзади тоже приближается погоня, они попытались прорваться, выхватили оружие и бросились на вождя шошонов, который преграждал им путь.

- Покажи, на что ты способен! Еще быстрее, мой вороной! - крикнул я жеребцу и, издав пронзительный свист, которым индейцы понукают своих лошадей, привстал на стременах, чтобы конь легче дышал.

Так мчится всадник, когда у него за спиной бушует пожар.

Вдруг один из бандитов, в котором я узнал Фреда Моргана, осадил коня и вскинул ружье. Одновременно с выстрелом вождь шошонов упал на землю вместе с лошадью, словно сраженный ударом молнии. Я уже было подумал, что пуля попала или в него, или в лошадь, и, издав угрожающий крик, бросился к нему на помощь. К счастью, я ошибся. В следующее мгновение Ко-Ту-Хо снова сидел на спине своего скакуна и мчался на бандитов с занесенным для удара томагавком. Я впервые стал свидетелем замечательного боевого приема, которому индейцы годами обучают своих коней. Жеребец вождя прошел прекрасную выучку и по команде хозяина в мгновение ока упал на землю, так что пуля пролетела мимо, не причинив никому вреда.

Вождь шошонов сразил одного из бандитов, в то время как я бросился на Фреда Моргана, который уже целился в меня. Я же хотел взять его живым и заранее решил не применять оружия; меня спасло только то, что его лошадь оступилась - пуля пробила рукав моей куртки.

- Наконец-то я до тебя добрался! - воскликнул я, бросая лассо. Ременная петля просвистела в воздухе, мой конь развернулся и понесся назад. Почувствовав сильный рывок, я натянул поводья и остановился. Вырванный из седла Морган лежал на земле без чувств. Третий бандит, видимо, решил продать жизнь подороже и целился в Бернарда, однако, как только он спустил курок, Сан-Иэр выстрелил в негодяя, и тот упал замертво.

Я спрыгнул с лошади. Наконец-то Фред Морган был в наших руках. Пока он не пришел в себя после падения, я снял с него мое лассо и крепко-накрепко связал разбойника. Тем временем к нам подъехали остальные. Боб с ножом в руке с яростью бросился к Моргану.

- Боб сейчас же заколет убийцу! Нет! Боб будет резать его на кусочки, долго и больно!

- Не смей! - остановил его Сэм. - Этот человек - мой!

- А что с теми двумя? - спросил я.

- Мертвы, - ответил побледневший Бернард, пытаясь остановить кровь, сочившуюся из раны в плече.

- Ты ранен?

- Пустяки! Царапина!

- Это нехорошо. Нам предстоит дальний путь. Мы должны догнать Моргана-младшего, который везет золото. Что будем делать с этим? - спросил я, указывая на негодяя-отца.

- Он мой! - упрямо повторил Сэм. - Я буду его судить. Бернард ранен, к тому же ему надо заняться похоронами брата. Поэтому пусть он вместе с Бобом отвезет мерзавца в вигвамы шошонов, и его будут стеречь там, пока мы не вернемся. А мы и вчетвером справимся с оставшимися шестью разбойниками.

Моргана усадили в седло и привязали к лошади. Бернард и Боб встали по обе стороны от бандита и отправились в стойбище шошонов, а мы решили, прежде чем продолжать скачку, дать небольшой отдых лошадям.

- Куда направляются мои братья? - спросил Ко-Ту-Хо.

- В долину Сакраменто, через горы Сент-Джон и Сан-Хосе, - ответил Сэм.

- Мои братья могут не торопиться. Пусть лошади пасутся до темноты. Вождь шошонов знает каждую пядь земли на пути к водам Сакраменто, поэтому мы сможем ехать ночью.

- Вот ведь незадача, черт возьми! - неожиданно воскликнул Сэм.

- Почему?

- Следовало бы хорошенько допросить его.

- Зачем? Даже того, что мы о нем знаем, с избытком хватит, чтобы казнить его самой мучительной смертью. Его вина бесспорна.

- Да нет же, я не о том! Мы могли выведать у него, где он назначил встречу с сыном.

- Сэм, неужели ты думаешь, что он выдаст нам собственного сына и награбленные сокровища? Он уверен, что его ждет смерть и никакие признания не спасут его, а поэтому будет молчать.

- Мой брат Чарли совершенно прав, - поддержал меня Виннету.- Наши глаза достаточно зорки, чтобы найти следы мулов.

- Кого ищут мои братья? - спросил вождь шошонов, вопреки обычаям краснокожих, которым неведомо любопытство. Однако на этот раз он оказался среди людей, которых считал равными себе, поэтому вопросы не роняли его достоинства.

- Товарищей тех убийц, которых уже схватили воины шошонов, - ответил я.

- Сколько их?

- Шестеро.

- Клянусь, мы найдем их и приведем в вигвамы шошонов, - торжественно провозгласил Ко-Ту-Хо,

К сумеркам наши лошади отдохнули, и мы тронулись в путь. Мы и раньше никогда не теряли надежды настигнуть негодяев и расплатиться с ними сполна, но теперь, когда с нами был вождь шошонов, у нас появилась уверенность, что они от нас не уйдут. Мы правильно поступили, доверившись Ко-Ту-Хо, который, несмотря на кромешную тьму, вел нас вперед.

Мы миновали прерию и двигались по горной тропе, змеившейся между скал, а под утро въехали в поросшее лесом предгорье. Дав лошадям короткий отдых, мы продолжили путь, и когда солнце стояло уже высоко, оказались у развилки дорог. Прилепившись к скале, там стоял дом, сколоченный из досок и обмазанный глиной. Над входом висела вывеска "Трактир и гостиница". Чутье не подвело хозяина заведения: место было выбрано очень удачно, что подтверждали верховые лошади у коновязи, мулы в загоне и целый караван фургонов. В таком бойком месте трактир превращался поистине в золотую жилу. Посетителей было так много, что некоторые сидели не внутри, а за столами во дворе под навесом.

- Заглянем туда? Может быть, что-то сумеем узнать, - предложил Сэм.

- Как, у тебя еще осталось золото, чтобы заплатить за настоящий эль из Бартона в Стаффордшире? - пошутил я.

- Запасы еще не оскудели, - посмеиваясь, ответил старый вестмен.

- Тогда пошли.

- Только прошу тебя, давай сядем на свежем воздухе. Я могу свыкнуться с чем угодно, но только не с душной клеткой.

Привязав коней, мы сели под навесом, над которым красовалась вывеска, извещающая нас, что мы имеем честь восседать на "Террасе".

- Что желаете пить, господа? - спросил выросший как из-под земли слуга.

- Пиво. Сколько оно у вас стоит? - предусмотрительно спросил на этот раз Сэм.

- И портер и эль - полдоллара.

- Принесите портер.

Слуга принес нам четыре бутылки и удалился. Сэм хотел было задержать его и порасспросить, но вдруг застыл, глядя с напряженным лицом в дыру в стене, которая заменяла окно. Я тоже поспешил бросить туда взор и увидел, что по каменистой тропе к развилке приближаются шестеро верховых, ведущих за собой четырех мулов. Вперед ехал не кто иной, как... Патрик Морган!

Разбойники остановились у трактира, привязали животных и устроились за столом, стоявшим по другую сторону той стены, у которой сидели мы.

Но почему на мулах больше не было вьюков? Неужели негодяи успели спрятать золото в укромном месте и прибыли на встречу с сообщниками налегке?

Бандиты заказали бренди. Каждое их слово было нам явственно слышно.

- Как вы думаете, капитан и ваш отец скоро прибудут? - спросил один из них у Патрика.

- Надеюсь, - ответил тот. - Может быть, они уже на месте и ждут нас. Справиться с Маршаллом, как мне кажется, не составило для них труда. С ним было всего рва погонщика.

- Отчаянный человек. Я бы не отважился возить столько денег и золота в одиночку.

- Тем лучше для нас. Будь он поосторожнее и поумнее, ни за что не выбросил бы в Йеллоу-Уотер-Граунц план путешествия. Эй, стойте! Это еще что такое?

- Что?

- Посмотрите на тех лошадей!

- Да, три прекрасных жеребца, но кобыла похожа на пугало! Надо совсем ума лишиться, чтобы ездить на такой кляче, ха-ха-ха!

- Я вам покажу клячу! Я из вас душу выну, дайте только до вас добраться! - шипел тихонько Сан-Иэр, сжимая кулаки.

- Это вы ума решились! - резко оборвал своих спутников Патрик. - Эта кляча знаменитее, чем вы все, вместе взятые! Вы знаете, чья она?

- Чья же?

- Сан-Иэра!

- Тысяча чертей! Я в самом деле как-то слышал, что он разъезжает на таком чучеле!

- Неужели вы еще не поняли? Если кляча стоит здесь, значит, и хозяин околачивается где-то поблизости. Допивайте, и сматываемся отсюда! Мы с ним когда-то повздорили по пустякам, и теперь мне совсем не хочется с ним встречаться.

- Хочется или нет, но встречи со мной тебе не избежать, - шептал с горящим взором Сан-Иэр.

Разбойники торопливо подошли к коновязи, вскочили на лошадей и покинули двор гостиницы.

- Нам нужны эти люди, - объяснил я происходящее вождю шошонов. - Пусть мои краснокожие братья обгонят их, а мы с Сэмом подберемся к ним сзади.

- Уфф! - выразил согласие Ко-Ту-Хо и направился к своему жеребцу. Виннету последовал за ним.

Сан-Иэр уплатил за пиво, и мы, не торопясь, двинулись по тропе вслед за разбойниками, сохраняя такое расстояние, чтобы нас не заметили слишком рано.

По мере того как мы удалялись от гостиницы, местность становилась все более дикой и пустынной. Выехав на открытое пространство, где не было кустов и нагромождения камней, за которыми можно было бы укрыться, мы пустили лошадей вскачь и вскоре увидели разбойников, которые так и не заметили, что мы преследуем их. Навстречу им медленно двигались Виннету и Ко-Ту-Хо.

- Я рад встрече с вами, мистер Меркрофт! Или вы теперь предпочитаете другое имя? - окликнул Моргана-младшего Сан-Иэр. - Вы все еще путешествуете на тех лошадях, что так ловко украли у команчей?

- Проклятье! - выругался Патрик, выхватывая ружье, но не успел он его вскинуть, как лассо Виннету со свистом захлестнуло его шею и он с хрипом повалился на землю.

Остальные пятеро негодяев в мгновение ока бросились врассыпную. Сан-Иэр и вождь шошонов выстрелили одновременно и, увидев, что их пули достигли цели, выхватили томагавки и помчались в погоню.

- Стойте, пусть бегут! - кричал я. - Морган в наших руках! Вернитесь!

Но они в пылу схватки не обращали внимания на мой зов и остановились, только когда последний из беглецов упал с размозженным черепом.

- Что же вы наделали? - укорял я Сэма. - У них мы бы узнали, где искать тайник, в котором они спрятали золото!

- Не беда, нам покажет туда дорогу Морган!

- Он не надеется на пощаду, поэтому будет нем как рыба.

Вскоре мы убедились, что я был прав: несмотря на угрозы, Патрик молчал и не ответил ни на один вопрос, а только злобно усмехался. Золото, из-за которого столько людей лишились жизни, пропало безвозвратно.

Привязав Патрика к лошади, мы, чтобы обойти стороной гостиницу, переправились через Сакраменто и двинулись назад через горы.

За много часов пути наш пленник не произнес ни слова, и только когда в стойбище шошонов он увидел идущего нам навстречу Бернарда, с его языка сорвалось проклятие. Я повел негодяя в тот же вигвам, где лежали связанные бандиты, а среди них и Морган-старший.

- Я привел к вам вашего сына, мистер Морган, - сказал я ему. - Полагаю, вы очень скучали без него.

Старик смерил меня убийственным взглядом, но не проронил ни звука, лишь скрипнул от ярости зубами. Может быть, и он по-своему любил сына, ставшего достойным помощником в его черных делах? Ведь даже кровожадный лев с любовью относится к своим детям.

Суд над разбойниками пришлось отложить до следующего утра, так как уже темнело. После ужина в вигваме вождя, принявшего нас как долгожданных гостей, мы выкурили с ним трубку мира, а затем каждый из нас отправился в отведенный ему вигвам.

Устав от трудного многодневного путешествия, я мгновенно уснул. В прерии человек спит вполглаза, всегда готовый вскочить при малейшем шорохе и отразить неожиданное нападение. В стойбище дружественных шошонов, где нам не грозила опасность, я мог позволить себе выспаться всласть. Однако во сне я оказался в окружении грабителей и убийц, которые нападали на меня со всех сторон. Я расшвыривал их, наносил им удар за ударом, но они вырастали, как из-под земли. Их были десятки, сотни. Пот струился по моему лицу, руки наливались свинцовой усталостью, и я чувствовал, что еще немного - и враги меня одолеют. Впервые в жизни я испытывал смертельный ужас...

Я вздрогнул и проснулся. За стенами вигвама слышались крики. Одеваясь на ходу, я выскочил наружу с оружием в руках. Непонятным образом пленные сумели освободиться от пут и попытались сбежать. К счастью, часовые шошонов были начеку и заметили беглецов.

Из вигвамов выбегали полуголые индейцы - кто с томагавками, кто с ружьем, а кто и просто с ножом. Рядом со мной остановился Виннету.

- Воины! - закричал он, перекрывая шум. - Окружайте стойбище!

Сумятица сразу же прекратилась, и человек восемьдесят краснокожих исчезли среди вигвамов, чтобы взять в кольцо стойбище, из которого теперь даже мыши было бы трудно выскользнуть.

Судя по всему, мое участие в событиях не требовалось. у пленников не было оружия, к тому же индейцы привыкли сражаться в основном ночью, и ни один белый не может в этом тягаться с ними. А когда я услышал голос Сэма, отдающего приказания шошонам, то окончательно успокоился и стал ждать развязки. Спустя несколько минут то тут, то там стали раздаваться предсмертные крики белых, а в свете догорающего костра я увидел, как маленький Сэм кошкой метнулся к Фреду Моргану и вонзил нож в сердце.

Сан-Иэр встал на ноги, внимательно посмотрел в бледнеющее на глазах лицо смертельного врага и медленно побрел ко мне.

- Чарли, почему ты мне не помог?

- Это была твоя месть, Сэм, и я не хотел тебе мешать, - ответил я.

- Да, наверное, ты снова прав. Представляешь, Чарли, если бы я не лег караулить их у задней стенки вигвама, негодяям удалось бы бежать. Я услышал шорох и успел предупредить часовых, чтобы смотрели в оба.

- Никто не ушел?

- Никто. Я пересчитал тела. Но, вот ведь незадача, я совсем по-другому представлял себе, как я встречусь с Морганами, как я буду судить их и как убью их, глядя им в глаза.

Сэм умолк и принялся вырезать на прикладе ружья две недостающие зарубки. На лезвии его ножа все еще виднелись следы крови Морганов.

- Вот и все, - произнес Сэм, поставив точку в длинной истории страданий и мести. - Я отомстил за тех, кого любил, и теперь готов встретить смерть в любое мгновение, хоть завтра, хоть сегодня.

- Пусть Бог будет милостив к убийцам!

- Черт возьми, Чарли, ты меня удивляешь, потому что ты всегда прав! С их смертью иссякла моя ненависть.

Он медленно повернулся и побрел в отведенный ему вигвам. Я долго смотрел ему вслед, пока он не скрылся за пологом, прикрывшим вход.

На следующий день состоялось печальное прощание с Алленом Маршаллом. Тело завернули в несколько дубленых бизоньих шкур и положили в каменный склеп, выстроенный шошонами.

Сверху мы поставили деревянный крест. По просьбе Бернарда я прочел на могиле заупокойную молитву. Все мы были глубоко тронуты смертью молодого, многообещающего человека, и даже шошоны, окружавшие нас безмолвным кольцом, взялись за руки, словно соединяясь с нами в горе.

После похорон наши гостеприимные хозяева сделали все чтобы не дать Бернарду погрузиться в печаль. Вся неделя прошла в охоте, военных играх и других развлечениях. Однако задерживаться дольше было нельзя и мы, попрощавшись с краснокожими друзьями, отправились обратно в Сан-Франциско...


Оглавление - Глава 5