Глава 22

Синяя Птица радовался неторопливому движению к местам охоты, он радовался каждому дню с его неповторимыми прелестями. Это было такое же путешествие, как семь лет назад с Малией и отцом.
Тонкие нити паутинок носились в прозрачном воздухе; стая диких голубей порой закрывала небо, и в вечерние разговоры врывались, подобные горну, крики вапити.
Маленький Медведь вместо длинного, но удобного обходного пути вдоль побережья Эри, предложил путь по прямой тропе, по которой ходили торговцы и которая вела в верховья реки Оленьи Глаза. Там лежал поселок Тускаравас. Оттуда, не особенно спеша, можно было за два дня дойти до Лугового Берега.
Местность вокруг Тускараваса была окружена лесом. Река Оленьи Глаза текла здесь среди больших топких, болотистых лугов, местами заросших тростником, в котором ондатры строили свои круглые домики.
— Странно! Какая здесь тишина! — удивился Синяя Птица.
Обычно уже издалека был слышен шум поселка индейцев: лай собак, бой барабанов, постукивание маисовых ступок, удары топора, крики детей. Однако в Тускаравасе царила тишина. Не видно было ни единой струйки дыма. Поселок точно вымер.
Синяя Птица вопрошающе посмотрел на отца. Он заметил, что Малый Медведь, Дикий Козленок и Косой Лис давно уже напряженно всматриваются в то, что он увидел только сейчас. Они щурили глаза, а Косой Лис даже пошевеливал ушами, чтобы уловить хотя бы самый слабый звук.
Синяя Птица хотел заговорить, но Малый Медведь знаком показал, что лучше помолчать. Оставив юношей у лошадей в лесу, вождь стал пробираться через кустарник к притихшему поселку. Юноши видели, как он исчез между хижинами, потом появился снова, быстро поднял руку над головой, что означало: «Поспешите за мной!» Лошади пошли рысью, а юноши бежали рядом.
— Жилища покинуты. Я не знаю почему. Люди бежали сломя голову. Они все побросали. Нам нельзя здесь оставаться. Быстрее через поселок к опушке леса! Там мы разобьем лагерь и сможем наблюдать за всем, что здесь произойдет.
Синяя Птица вздохнул свободно только тогда, когда они снова оказались в лесу. От покинутого поселка веяло чем-то зловещим, говорящим о нависшей угрозе и опасности. Под прикрытием деревьев отец завел лошадей в заросли кустарника и надел на них короткие путы, чтобы кони не могли далеко уйти.
— Можно ли развести огонь?
— Нет, сегодня мы поедим холодного. У нас ещё есть жареное мясо. Нужно спрятаться в кустах так, чтобы из поселка никто не мог нас заметить.
И уже через несколько секунд опушка леса снова казалась вымершей. Даже самый острый глаз не мог бы найти среди трав и кустарников темные, притаившиеся лица. Они совсем исчезли в причудливой игре теней и листвы. С трудом удалось вождю заставить возбужденных юношей поесть.
— Довольно одного наблюдателя. Мы заметим, если что-нибудь произойдет.
Но ничего не происходило. Длинные ряды домов темнели, как будто усыпленные стрекотней кузнечиков. Постепенно улеглось возбуждение Синей Птицы; он слишком устал и улегся на траву. Некоторое время юноша ещё следил за каким-то жучком, одетым в золотой панцирь и, казалось, бесцельно ползающим по стебелькам, но различал он его все хуже и хуже. Веки юноши отяжелели и наконец закрылись совсем. В его ушах ещё звенела нежная музыка чудесных дней поздней осени: жужжание шмелей, комаров и мошкары.
Но вот звуки стали постепенно нарастать. Синяя Птица в полусне услышал их. Он тотчас проснулся. Эта была пока неясная дробь барабанов, какую он не мог забыть со времени своего побега. Не очень громко, но довольно отчетливо откуда-то издалека доносилась эта ритмичная барабанная дробь, глухая, прерывистая. Удары барабана не усиливались и не ослабевали, как в тот раз, но сотрясали воздух равномерным «Ррум-тум-тум, ррум-тут-тум, рум-тум-тум, тум-тум-тум-тум!»
Синяя Птица заметил едва уловимое покачивание веток. Отец и его спутники выползли на опушку. Значит, это уже не во сне, если и другие тоже слышат барабаны. Звуки доносились с противоположной опушки леса, синевшего вдалеке за сжатыми полями и болотистыми лугами. Казалось, что они постепенно приближаются. Над долиной поднялось легкое облако, но прошло немало времени, прежде чем наблюдатели стали различать среди поднятой пыли поблескивание оружия.
Из облака пыли показался отряд пограничников. Через убранные поля он быстро приближался к поселку. Пограничники тут же разбежались по домам. Синяя Птица невольно задрожал. Эти бобровые шапки, эти длинные гамаши он уже видел в ужасный день нападения у Соленого ручья.
За авангардом из пограничников шли длинные ряды регулярного войска. Ярко-красные мундиры горели на солнце. Несколько офицеров с пестрыми повязками ехали на конях. Появились новые отряды пограничников, чередующиеся с гуртами овец, волов и свиней, и повозок, запряженных быками. И так без конца, отряд за отрядом. Как только мундиры вошли в поселок, барабанная дробь резко оборвалась. Передние остановились, и колонна быстро сомкнулась.
Синяя Птица оцепенел. Эта картина напомнила ему о днях, проведенных на форту Дюкен. Он увидел, как устанавливали в козлы ружья, как разжигали костры, как расставляли наблюдателей. Подобно набегающим волнам, доносился до него шум разбиваемого бивуака.
Но вот небольшие отряды разведчиков разошлись по всем направлениям. Два отряда направились по склону прямо к их засаде. Видимо, разведчики были высланы на розыски подозрительных следов в лесу. Вождь подал знак, и юноши соскользнули в кустарник, встали, торопливо навьючили лошадей и направились в чащу зеленого леса, ведя за собой животных.
— Мы могли бы испробовать наше оружие! — прошептал Дикий Козленок.
Малый Медведь покачал головой.
— Мы подняли бы на ноги весь лагерь. А их там не менее полутора тысяч, и не для танцев и песен они проделали такой далекий поход!
— Откуда они?
— Я думаю, что из укрепления на Огайо. Там теперь сидят Красные Мундиры. Люди здесь, в Тускаравасе, видимо, давно уже заметили их приближение. Белые поднимают такой шум, точно несущееся галопом стадо бизонов.
— Но чего же хотят эти Красные Мундиры?
— Это возмездие за восстание Понтиака. И его почувствуют ленапы и особенно шауни.
После небольшого перехода они оказались на берегу узкого ручья.
— Вы пойдете с лошадьми вверх по течению ручья, и как можно быстрее. Я останусь здесь. С наступлением темноты я догоню вас. — Презрительная улыбка скользнула по лицу Малого Медведя. — Их приход возможен и в наш поселок; я постараюсь сократить нашим «гостям» их далекий путь.
Неясное чувство робости испытывали юноши, продвигаясь через узкий проход в зарослях мелколесья, где протекал ручей. Холодная, пронизывающая сырость словно просачивалась из земли и влажного мха. Она покрывала поросшие зеленью камни на берегу ручья и превращала в труху огромные поваленные стволы. И только высоко на вершине темной стены деревьев лежал отблеск заходящего солнца.
— Однако нужно остановиться! — тихо сказал Косой Лис.
Двое других быстро согласились с ним. Лошади начали фыркать и тут же принялись щипать траву и листья. По узкой долине ручья издалека едва слышно донесся звук выстрела, за ним ещё один. Юноши возбужденно заговорили. Синяя Птица хотел тут же бежать назад, встречать отца, но Дикий Козленок и Косой Лис уговаривали его подождать. Они говорили все громче и громче, а Косой Лис даже начал кричать.
Но вдруг он замолчал, точно кто-то ударил его по губам. Из кустов показался индеец; правой рукой он подал знак мира. По узлу волос на голове и по тому, что на нем не было ирокезской кожаной шапочки, они установили, что это ленап.
Какое счастье, что с ними был Косой Лис, потому что Синяя Птица и Дикий Козленок говорили очень плохо на языке ленапов, в доме Черепах говорили только по-ирокезски.
Неожиданно около них появился Малый Медведь. Все были так взволнованы, что не сразу заметили его приход.
Отец повел длинный разговор с незнакомцем.
Потом он сказал юношам:
— Этот ленап — разведчик людей Тускараваса. Он проводит нас в их лагерь, и оттуда мы завтра утром направимся домой. На Бизоний угол мы в этом году не пойдем.
Маленький отряд отправился в путь. Вполголоса переговаривался вождь с чужим воином. Неожиданно одно из слов заставило насторожиться Синюю Птицу. Оно прозвучало ещё и ещё раз.
Юноша взволнованно обернулся к отцу.
— Что говорит воин? Как зовут вождя Красных Мундиров?
— Букэ.
— А не Брэддок?
— Нет, Букэ, полковник Букэ.


Оглавление - Глава 23